Затем достал из туалетного шкафчика большое полотенце, обмотал его вокруг своих бедер и вернулся к Мартисе, держа в руке кусок розового мыла.
— Милая моя, ты же не станешь отрицать, что уже наполовину вымылась, а я действительно мечтал, чтобы моя невеста благоухала розами.
У Мартисы просто не было возможности возразить. Он опустился на колени у нее за спиной и стал намыливать ее плечи.
— Кто-то в этом доме — преступник, — тихо сказал он.
Он снова заговорил о неразрешенной тайне замка, о жизни и смерти, и теперь они, казалось, объединились в общем заговоре.
— Роберт Макклауд.
— Роберт! — резко повторил Брайан.
Мартиса кивнула.
— Я обратила на него внимание, еще когда впервые появилась в замке. Он как-то странно на меня смотрит.
— Он мужчина, а ты очень красивая женщина.
— Нет, дело не в этом. Он смотрит… дерзко. И с таким видом, как будто что-то знает. Какие-то тайны. И еще его манера поведения, и этот шрам… И…
— Мартиса, Роберта я привез сюда из Глазго. Он сирота, вырос на улице, у него никого и ничего не было, а Глазго, поверь мне, может быть очень жестоким местом.
— Но он знал, что я выезжаю из замка, и предупредил меня, чтобы я держалась подальше от леса. Я знаю, он виновен!
— А я думал, что даже в Штатах, даже после войны, человек считается невиновным, пока не доказано обратное.
— Но ты не знаешь, как он на меня смотрел! И если преступник не он, то кто?
— Не знаю, — честно сказал Брайан. — Но если люди в плащах, которых ты видела в лесу, имеют к этому отношение, это значит, что преступников несколько.
Мартиса содрогнулась от этой мысли. Он прижался губами к ее плечу, потом приподнял ее волосы и покрыл поцелуями шею.
— Есть еще твои кузены! — прошептала Мартиса.
— Да, если я невиновен…
Говоря это, Брайан касался губами ее кожи. Тем временем мыло в его пальцах скользило по ее телу: по груди, по животу, по талии, по бедрам, между ними.
— Что ты собираешься делать? — спросила она.