Холодный ветер продувал ее тонкую ночную рубашку, Мартиса отстранилась от стены и вдруг наткнулась на что-то столь же твердое, как стена, но отнюдь не холодное. Она ощутила прикосновение чего-то живого, пульсирующего. С ее губ готов был сорваться крик, но она не успела закричать — чья-то ладонь зажала ей рот и прямо в ухо обжигающий шепот произнес:
— Миледи, не кричите, это я, Брюс. Лэрд Кригэн.
Мартиса в ужасе впилась ногтями в его руку. Он яростно выругался, а потом обхватил ее за талию железной рукой, поднял и понес, брыкающуюся, в комнату, где снова поставил на ноги.
— Ради всего святого, женщина, вы что, решили этой ночью стать гарпией и своими воплями разбудить всех мертвых? Да замолчите же, говорю, замолчите!
Всё еще держа ее за талию, он развернул ее лицом к себе. Когда их взгляды встретились, он медленно улыбнулся и, подержав ее еще немного, начал постепенно убирать руку от ее рта, предупредив:
— Не кричите!
Но ей все еще хотелось кричать. Поначалу Брюс ее испугал, а теперь оказался в ее комнате.
— Что вы здесь делаете, скажите на милость? — гневно спросила она.
— Вы имеете в виду, на моем собственном балконе? — парировал Брюс.
— Позади меня!
— А вы что там делали? — требовательно спросил он.
— Я… мне показалось, что я что-то услышала. Но вы… ваши покои находятся в другой башне, я знаю, мне сказал Хогарт…
— Миледи, мои покои могут быть где угодно.
— Ничего, — прошептала Мартиса.
Брюс не сдавался.
— И все-таки?
— Шум, какой-то звук.
— Только это? — быстро спросил он с неожиданным напряжением в голосе.
Несколько растерянная, Мартиса замотала головой:
— Я не знаю.
— Все в порядке? Звуки в ночи вас не испугали?
— А я должна их бояться?
— Да, вы должны их бояться. Очень бояться. Если вы ночью услышите какой-то шум, бегите. Накрепко заприте дверь и не обращайте внимания ни на что, что бы вы ни услышали. Да, если уж на то пошло, вам надо бежать. Бежать из замка Кригэн как можно дальше.