Я вздрогнула от абсолютной жестокости голоса.
Тяжесть легла на мои бедра, и две сильные руки схватили меня за запястья, опуская их на землю. Я попыталась вырваться, но чья-то рука потянулась к моему лицу. Я снова попыталась укусить, но не смогла. Мой диапазон движений был ограничен руками над головой. Тюль с моего лица сняли, и я наконец-то увидела нападавших.
У человека, сидевшего у меня на бедрах, были черные волосы, черные глаза и шрам на лице. Взгляд, который он бросил на меня, послал волну ужаса по моему телу.
Я видела его раньше, но не знала где.
Фабиано Скудери, мальчик, с которым я играла, когда была маленькой. Мальчик, который сбежал и присоединился к Каморре.
Наконец он щелкнул. Мой взгляд метнулся обратно к черноволосому мужчине. Римо Фальконе, Капо Каморры. Я резко дернулась, новая волна паники придала мне сил. Я выгнулась дугой, но Римо не сдвинулся с места.
— Успокойся, — сказал Фабиано.
Успокоиться? Успокоиться? Каморра пыталась похитить меня!
Открыв рот, я снова попыталась закричать. На этот раз Римо закрыл мне рот, прежде чем я успела причинить ему боль.
— Дай ей транквилизатор, — приказал он.
Я отчаянно затрясла головой, но что-то укололо меня в локоть и пронзило кожу. Мои мышцы стали тяжелыми, но я не потеряла сознание полностью. Меня отпустило, и Римо Фальконе просунул руки под меня и выпрямился.
Мои конечности безвольно свисали по бокам, но глаза оставались открытыми и смотрели на моего пленителя.
— Фина! — я слышала Сэмюэля издалека.
— Сэм, — едва слышно прохрипела я.
Потом Папа.
— Фина? Фина, где ты?
Снова раздались мужские голоса, спешащие спасти меня.
— Быстрее! — закричал Фабиано.
— Направо!
Ветки хрустели под ногами. Римо дышал тяжелее, но его хватка оставалась крепкой.
Внезапно завизжали шины, и меня наполнила надежда, но она разбилась, когда меня посадили на заднее сиденье, и Римо скользнул рядом со мной.
— Поехали!
Я уставилась в серый потолок машины, мое дыхание было прерывистым.
— Боже, какая ты красивая невеста, — сказал Римо.
Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, жалея об этом, потому что кривая улыбка на его лице прожгла меня, как гроза ужаса.
Потом я потеряла сознание.