Я вцепилась в его куртку и заплакала, впервые с тех пор, как себя помню, а отец обнял меня еще крепче.
— Прости, — выдохнула я, прерывистые слова были полны отчаяния. Слов было недостаточно, чтобы передать степень моих грехов. О моем предательстве.
— Нет, — прорычал он. — Нет, Фина, нет. — он дрожал, его хватка была болезненной.
— Римо… он… я.
Папа обхватил мою голову.
— Все кончено. Все кончено, Фина. Клянусь, однажды я выслежу его. Я убью его за то, что он сделал с тобой… за… за то, что причинил тебе боль.
Я сглотнула.
Закрыв глаза, я прижалась щекой к его груди. Папа крепко обнял меня, покачивая, как маленькую девочку, словно таким образом мог вернуть мне невинность.
Освободит ли его правда? Освободит ли их всех или сломает их еще больше? Я больше ни в чем не была уверена.
РИМОФабиано то и дело бросал взгляды на отца, который сидел на заднем сиденье машины и, казалось, был готов вцепиться в него.
— Твой план действительно сработал. Ты раздавил гребаный наряд, — сказал Фабиано, поворачиваясь ко мне.
Я уставился на дорогу. Триумф, к которому я стремился, разрушая наряд изнутри, я держал в руках. Я видел это на лицах моих врагов. Я знал, что они будут продолжать страдать.
Фабиано заерзал на стуле.
— Римо, ты ведь понимаешь, что мы победили? Мы взяли моего отца. Твой безумный план сработал.
— Да, мой план сработал …
— Тогда почему… — глаза Фабиано расширились.
Моя хватка на руле усилилась.
— Мы можем попытаться похитить ее снова. Однажды это сработало, кто сказал, что это не сработает снова, — сказал он почти недоверчиво.
— Нет, — резко ответил я. — Серафине не место в неволе.
Фабиано покачал головой.
— Они выдадут ее замуж за Данило. Даже если ты испортил товар, она все еще племянница Кавалларо, и Данило было бы глупо отказываться от брака, потому что она больше не девственница.
Я хотел убить кого-нибудь, хотел пролить кровь.
— Она не выйдет за него.
— Римо…
— Ни слова больше, Фабиано, или, клянусь, у тебя не будет шанса разорвать отца в клочья, потому что это сделаю я, а потом, возможно, и ты.
Нахмурившись, он откинулся на спинку сиденья.
— Мне позвонить Нино?
— Мы увидимся с ним через пять гребаных минут, — прорычал я.
— А теперь заткнись."
"Мы встретились в Сахарнице. Фабиано потащил отца в подвал, а я сел за барную стойку. Джерри молча поставил передо мной бутылку бренди и стакан.