Несмотря на то, что он лежал на спине, весь в синяках и ссадинах, покрытый собственной кровью, он казался сильным. Римо не мог сломаться, потому что не боялся боли или смерти.
Была ли это любовь? Или безумие?
Я опустилась на колени рядом с ним на липкий пол, мои белые льняные штаны жадно впитывали кровь. Вскоре штаны прилипли к коже от крови Римо.
— Нет, — прошептала я, наконец, отвечая ему.
Римо обвел взглядом мое лицо. Он выглядел почти умиротворенным.
— Убить меня?
Я наклонила голову, глядя на него.
— Я всегда думал, что так и должно быть. Твоя рука оборвёт мою жизнь.
Я покачала головой.
— Я не убью тебя.
Я склонилась над Римо, мои пальцы скользили по его крови на полу, мои волосы окунались в нее.
— Ты не вышла замуж за Данило, — пробормотал Римо.
— Как я могла? — прошептала я, наклоняясь так низко, что мы с Римо почти соприкоснулись. — Как я могла выйти за него замуж, когда была беременна твоими детьми?
Римо напрягся. Мне было интересно, как он отреагирует, если я когда-нибудь расскажу ему о Грете и Невио, но ничто не могло сравниться с выражением его лица. Полный и абсолютный шок, и более того… удивление.
— Когда ты бросил меня, я носила в себе твоих детей, Римо.
— Я думал, ты вернешься ко мне, — прохрипел он.
— Ты оттолкнул меня.
— Я освободил тебя.
— Я не была свободна, — прошипела я.
Как я могу быть свободной, когда его имя запечатлелось в моем сердце?
— Ты была беременна, — тихо сказал он.
— Я была беременна, живое напоминание о величайшем провале нашего Наряда, живое напоминание о чем-то темном и постыдном. Напоминание о том, что ты взял что-то из Наряда, взял что-то из меня. Все так думали.
Что-то промелькнуло в глазах Римо. Ужас, может быть, даже страх.
— Ты избавилась от детей.
И голос его дрогнул чуть-чуть. Жестокий, нерушимый человек.