— И я докажу, что ты ошибаешься.
Ее голубые глаза удерживали меня, возвращая контроль, возвращая к ее гордости. Но она дала мне возможность раньше, показала мне трещину в своей маске, и она не могла ее отменить. Я знал, как проникнуть ей под кожу.
— Как бы мне ни нравилось болтать с тобой, я должен помнить, зачем ты здесь. И это чтобы отплатить твоему дяде Данте.
Вспышка страха в этих гордых глазах. Я позволил взгляду скользнуть по ее телу, по разорванному и окровавленному свадебному платью.
— Мы должны послать твоему дяде сообщение, хорошее видео с тобой, — пробормотал я.
Я хотел посмотреть, как он отреагирует.
Челюсть Фабиано напряглась, но он коротко кивнул. Он схватил Серафину за запястье, и она напряглась, но не сопротивлялась ему, как, несомненно, сопротивлялась бы мне. Он потянул ее за собой. Она не умоляла его, как я думал. Вместо этого она бросила на меня еще один полный отвращения взгляд.
— Что ты собираешься с ней сделать? — спросил Савио, стараясь казаться невозмутимым, но он не был похож на нас с Нино. В нем осталось немного человечности.
— То, что я сказал. Она передаст сообщение дяде Данте… и запишет некоторые дополнительные материалы.
— Так ты собираешься трахнуть ее перед камерой? — спросил Савио.
Я взглянул на Нино, который наблюдал за мной, прищурившись, как будто тоже не был уверен в моих мотивах.
— Не порти мне сюрприз. Мы все вместе посмотрим видео, как только это будет сделано.
Я кивнул им и направился вниз. Как только я вошёл в коридор в подвале, Фабиано вышел из последней двери и закрыл ее. Его взгляд остановился на мне. Он встретил меня на полпути и схватил за руку.
Я поднял брови.
— Девственность Серафины может быть использована как рычаг против Данте и Данило.
Я прищурился, глядя на него.
— Спасибо за помощь, Фабиано. Я Капо. Я продумал свой план. Не волнуйся.
— Неужели? — пробормотал Фабиано, и мы оказались нос к носу.
— Осторожно. Однажды ты предал меня ради девушки. Не делай это привычкой.
Фабиано покачал головой.
— Блять. Я не предам тебя. Я поехал с тобой в Индианаполис и похитил Серафину. Я не выслеживал отца, как хотел. Я посадил ее в твою гребаную камеру. Я верен тебе, Римо.
— Хорошо, — сказал я, отступая назад.