Несмотря на материал моего платья между нами, покалывание пронзило меня от короткого контакта.
— На фото ты бледная, — тихо сказал он.
— После двадцати двух часов родов все такие.
В темных глазах Римо промелькнула тоска.
— Хотела бы я, чтобы ты был там….если бы я знала то, что знаю сегодня, я бы приехала в Вегас раньше. Прости, что отняла это у тебя.
Римо взял меня за подбородок, и я напряглась, потому что он выглядел так, будто собирался поцеловать меня.
— Сожаление о прошлом это напрасная трата энергии.
— Что ты хочешь изменить? — спросила я, стараясь не обращать внимания на прикосновение Римо.
Он покачал головой и мрачно улыбнулся.
— Не твое похищение. Я не чувствую ни капли сожаления о том, что украл тебя.
— Ты не жалеешь?
Я нахмурилась и слегка отстранилась, но Римо наклонился ко мне, все еще держа пальцы на моем подбородке.
— Ни единого гребаного кусочка. Я бы снова похитил тебя, чтобы стать тем, кому ты себя подаришь.
Я не спорила ни о том, что принадлежу ему, ни о том, что без похищения мы бы никогда не встретились.
— А как насчет тебя? — пробормотал Римо. — Ты жалеешь, что стала моей?
— Нет, — призналась я и, наконец, отстранилась от его прикосновения. — Не так. Я просто хотела, чтобы это не стоило моей семье так много.
Римо кивнул и откинулся на подголовник.
— Вряд ли что-то стоящее можно получить без потерь, боли и жертв.
Мой взгляд скользнул по его ранам и синякам. Он пожертвовал собой ради брата. Но у меня было чувство, что это не единственная причина, почему он позволил моей семье схватить и пытать его. Он принял боль, возможно, даже потерю жизни, за шанс увидеть меня снова.
Я откашлялась и щелкнула по следующей фотографии. Первая фотография Невио и Греты, лежащих в кроватке рядом друг с другом.
Я показывала ему фото за фото, и никто из нас не произносил ни слова. Трудно было сосредоточиться на чем-либо, кроме тепла Римо, его запаха, силы и мощи, которые он источал.
Когда я наконец выключила телефон, мое тело гудело от желания. Я встретила его взгляд, который беззастенчиво остановился на мне. Римо посмотрел на меня с выражением, которое я слишком хорошо знала. Голод и господство. Он коснулся моего голого колена.
Я выдохнула. Его рука медленно скользнула между моих ног.
— Римо, — предупредила я, но он выдержал мой взгляд, его губы расширились.