Джерри снова наполнил мой бокал. Шлюхи собрались в другом конце бара, как можно дальше от меня. Как обычно.
— Она такая красивая, — сказала шлюха, которая принесла Серафине одежду.
Она была красивой. Серафина была шедевром, даже слишком красивой. Ее золотистые волосы и безупречная кожа на грязном матрасе казались мне святотатством, и я совершил почти все мыслимые грехи.
Я выпил еще виски, подумывая о возвращении в подвал, к Серафине.
Что бы ты ни взял, это всегда будет меньше того, чего получил бы он, потому что я бы отдалась ему добровольно, телом и душой, и ты ничего не можешь с этим поделать.
Ее слова настойчиво стучали у меня в затылке. И черт, я знал, что она права. Отнять у Серафины то, что я хотел, было бы не победой. В этом не было ничего сложного. Она была слабее, и находилась в моей власти. Я мог бы заполучить ее к утру и покончить с этим, но это было бы похоже на гребаное поражение. Это было не то, чего я хотел. Отнюдь нет. Я никогда не соглашался на утешительный приз.
Я со стуком поставил стакан на стойку и повернулся к ближайшей шлюхе.
— В моем кабинете. Сейчас.
Она кивнула и убежала. Я последовал за ней, уже с мучительной болью. Чертовски отчаянный с тех пор, как я увидел Серафину в нижнем белье. Чертовски отчаянный, чтобы похоронить себя в ее киске и вырвать из неё невинность. Я всегда получал то, чего хотел. Я ничего не ждал. Но если я хочу окончательного триумфа, мне придется приложить все свои силы в терпении, и это будет самым большим испытанием в моей жизни.
Шлюха взгромоздилась на мой стол, но встала, когда я вошел. Я расстегнул молнию на брюках и спустил трусы. Она знала свой намек. Мы трахались и раньше. Я часто выбирал ее.
Она опустилась на колени, когда я запустил руку в ее рыжие волосы и начал трахать ее рот. Она взяла меня целиком, когда я вонзился в нее, ударив сзади по горлу, вызывая рвотный позыв, но на этот раз это не помогло утолить жгучий голод в моих венах.
Я хмуро посмотрел ей в лицо, пытаясь представить, что это Серафина, но шлюха смотрела на меня с этой гребаной покорностью, с этим отвратительным почтением. Ни гордости, ни чести. У них у всех был выбор, и они выбрали легкий путь, а не тяжелый и болезненный. Они никогда не поймут, что ничего нельзя получить без боли. Слабости. Отвращения."
"Я сильнее сжал ее волосы, заставляя ее вздрогнуть, когда я кончил ей в горло.