— Что ты потребовал от моего дяди за мою свободу? — я спросила его через некоторое время.
— Миннеаполис.
Я резко остановилась.
— Это смешно. Мой дядя не отдаст тебе ни кусочка своей территории. Даже мой отец не отдал бы свой город, чтобы спасти меня.
Улыбка Римо потемнела.
— Думаю, твой отец с радостью отдал бы мне свой город, если бы это зависело от него.
Я сглотнула. Я не хотела думать о своей семье. Не тогда, когда Римо пристально наблюдал за мной. Я достаточно плакала перед ним вчера.
— Ты же знаешь, Данте не удовлетворит твоих требований.
— Это игра в шахматы, Ангел, как ты и сказала. Мне нужно расставить свои фигуры, прежде чем я нанесу удар.
Голос Римо звучал так самоуверенно, что я забеспокоилась: а вдруг он действительно победит?
Я отвернулась от него и пошла дальше.
— Я удивлена, что Лука Витьелло согласился с твоим планом. Раньше я думала, что семья благородна, но теперь они, очевидно, опустились так же низко, как Каморра.
Римо тронул меня за плечо и остановил.
— Скажи мне, Серафина, какая разница между браком по договоренности с Данило и тем, чтобы быть моей пленницей?
Я недоверчиво уставилась на него, но прежде чем успела ответить, он снова заговорил.
— Ты не выбирала Данило. Ты будешь отдана ему, как невольная пленница, и кольцо на твоем пальце будет твоими оковами, а брак твоей клеткой.
В его темных глазах светился триумф, как будто я не могла спорить. Мой взгляд метнулся к кольцу на пальце. В его взгляде не было прежней гордости и возбуждения.
— Тебе придется сдаться его телу, хочешь ты этого или нет, и твое тело и душа в его власти. Скажи мне еще раз, чем твой брак отличается от того, чтобы быть моей пленницей?
Римо наклонился, не сводя с меня глаз, и я не отступила. Его губы коснулись моего подбородка, затем щеки и, наконец, рта.
— Твое «нет» ничего не значит в браке. Ты называешь это свободой?
Сжав губы, я уставилась на него, слишком гордая, чтобы признать, что его слова имели смысл.
— Ты когда-нибудь фантазировала о Данило? Ты хочешь его?
Я сверкнула глазами.
— Это не твое дело.
Римо покачал головой и погладил меня по шее, потом по ключице.
— Ты не фантазировала. Твой разум сказал ему «да», и ты надеялась, что твое тело последует за ним. — его пальцы на моей коже мешали мне думать, но я не хотела доставлять ему удовольствие, отстраняясь.