Целую, пока легкие не начинают гореть, требуя воздуха. Целую, пока воздух не заполняется его ароматом.
Эйден убирает пальцы, и мои стенки сжимаются, требуя, чтобы он остался внутри. Не успеваю возразить, как он усаживает меня себе на колени и одним жестким движением заходит в меня.
Я кричу, держась за его плечо, чтобы не упасть. Будь мои ногти хоть немного длиннее, я бы расцарапала ему спину.
Он трахает меня так, как никогда раньше. Ритм меняется: от медленных, ленивых толчков, которыми Эйден дотронулся до моей проклятой души, он переходит к быстрым и безжалостным, из-за которых я вся вибрирую у него на коленях.
Я переполнена им. Его запахом. Силой. Пристальным взглядом.
Сжимаю его мышцами со всей силы.
– Твою мать, сладкая. – Он ругается, не сбавляя темпа. – Ты душишь член своей узкой киской.
Как он это делает? Как ему удается возбуждать мое тело еще больше своими грязными словечками? Мои брови покрываются каплями пота, когда я вжимаюсь в него, стараясь соответствовать его ритму.
– Кончишь для меня, сладкая? – Он покусывает мое плечо и шею, и, скорее всего, там останутся следы. – Сожмешься вокруг моего члена?
Несколько раз киваю, и мое удовольствие достигает таких вершин, что я больше не могу держать себя в руках.
Я кричу, и меня накрывают бурные волны. Это безумие, теперь я в этом уверена. И точно так же я уверена, что не хочу прекращать это. Поглаживаю его бровь, проходясь по ее изгибу.
Эйден скользит пальцем внутрь моих влажных складок, покрывая их моей влагой, а затем прокладывает ею след к складке между ягодицами.
Возможно, это из-за того, что я на полпути к оргазму, но когда он засовывает палец в задний проход, я кричу громче, сжимаясь вокруг его члена как никогда.
Боже.
Что со мной происходит?
Эйден не останавливается. Пальцем растягивает мое девственное отверстие, а член погружается глубже и жестче.
Я держусь за его плечи, когда он ускоряет ритм. Он наклоняет меня вперед, чтобы член терся о клитор с каждым ударом.
Внизу живота нарастает новое желание. Давление пальца в заднице тем слабее, чем больше он дразнит клитор.
От этого трения я наполняюсь искрами, яркими и ослепительными.
– Черт возьми, ты воплощение греха.