"
"Прикладываю руку к ее сердцу. Оно бьется сначала медленно, а через секунду очень быстро.
Нехорошо.
Это не просто жар. Ее сердце барахлит, и я готов поклясться жизнью, что она не посещала кардиолога с тех пор, как переехала к отцу.
Когда она потеряла сознание после того, как побегала под дождем, наш семейный врач сказал, что ей следует как можно скорее обратиться к специалисту. Зная Эльзу, она не хотела тревожить отца, едва воссоединившись с ним.
– Блядь, Эльза. Твою мать!
Надо выбираться отсюда.
Немедленно.
Если не принять меры, простое повышение температуры может вызвать смертельный исход у сердечников.
Я знаю об этом, потому что прочитал о ее болезни от корки до корки, с тех пор как узнал о ней.
Поэтому я вел себя даже строже, чем ее тетя, когда дело касалось особой диеты. Приносил ей воду с высоким содержанием минералов – потому что вычитал где-то, что это полезно. Я даже следил, как она бегает, прислушиваясь к ее дыханию.
Однако я не смог помешать ей бегать под дождем, потому что она часто занимается этим у всех за спиной.
Хватаю пуловер, снова смачиваю водой и обматываю им ее голову.
Прикасаюсь губами к ее лбу последний раз перед тем, как еле-еле подняться на ноги.
Адреналин бешено несется по венам с единственной целью. Я открою эту дверь, даже если выбью себе плечи, пока буду пытаться.
Мы с Эльзой выберемся отсюда.
Мы не лишимся жизни в этом подвале еще раз.
Глава тридцать седьмая
Джонатан
Вопреки распространенному мнению, злодеи вовсе не злые.
Они всего лишь люди, которые хотят получить желаемое, даже если придется идти по головам.
Можете считать меня злодеем в этой истории – мне все равно. Это мое личное дело и больше никого на хер не касается.
Как сказал один итальянский политик, «лучше всего, когда боятся и любят одновременно»[14].
Страх делает тебя эффективным и заставляет решать любые задачи.
Любовь – для глупых мазохистов.
Я любил однажды. Это иррационально и не поддается контролю.
Возможно, поэтому я застрял в собственных мыслях, обдумывая один план мести за другим.
Я прекрасно понимаю, что это не вернет Алисию, но все равно не отступлюсь.
Почему?
Потому что это иррационально и не поддается никакому контролю, черт возьми.
Если я сосредоточусь на мести, то не почувствую пустоты. Если сосредоточусь на мести, то перенаправлю внутреннюю боль во внешний мир.
Я был в аэропорту, готовый проучить Эйдена, когда на экране высветился номер Итана. Я подумал, что мы вернулись к излюбленным играм.