– Вы так разговариваете, будто знаете друг друга лучше, чем я знала каждого из вас. Николас?
- Об этом тебе лучше поговорить с твоим отцом, - выкрутился тот, бросив в «тестя» злорадный взгляд. – Как и о том, почему я не надел на твою руку брачный браслет и не женился по драконьим обычаям.
Ого, даже так?
Я посмотрела на папу, ожидая, что он опровергнет слова Николаса, но тот только смерил дракона мрачно-недовольным взглядом. Это становилось уже интереснее. В кавычках!
Что же получалось? Десять лет назад папа не просто недолюбливал моего мужа, но и действовал за моей спиной? А Николас молчал! И выходит, что подчинялся? Они все молчали и обманывали меня.
- Сейчас есть более важные вопросы, - не дав раскрыть мне рот, строго сказал отец, одарив меня предупреждающим взглядом.
Молча кивнула и в деланно расслабленной позе откинулась на спинку дивана, вызвав у Георга разочарованный вид. Видимо мужчина ожидал грандиозный скандал. Но я может и была в позиции незнающей, но точно не была глупой. Ссориться с папой на публике по меньшей мере было некрасиво.
Я прямо взглянула на отца, как бы говоря: «Хорошо, папочка, сейчас я послушаюсь. Но потом вытрясу из тебя все ответы». Папа мой взгляд расценил верно и еле заметно кивнул, однако я не была уверена, что он откроет мне всю правду.
Мы с папой заняли два стоящих друг напротив друга дивана, и Николасу с Георгом ничего не оставалось, как усесться в креслах, расположенных рядом. Выглядело все так, будто сила была на стороне Высоцких.
- Итак, по закону материальный ущерб составляет не более пятнадцати процентов от сокровищницы, если стороны не договорились об ином, - начал папа, снова поразив меня подробными знаниями о драконьем мире.
Было очевидно, что он здесь жил.
Но ладно, это потом. Цифра в пятнадцать процентов звучала не страшно. Однако стоило взглянуть на каменные лица Димитровых, как становилось ясно, что все зависело от масштабов их «сейфа». Судя по всему, пятнадцать процентов могло стать внушительной… суммой? Но речь скорее всего шла не о деньгах. Если было дело касалось только финансов, папа бы не примчался лично представлять мои интересы.