Да и мне, признаться, тоже. Я бы чувствовала себя маленькой девочкой.
Джулиан улыбнулся:
– Но ты и вправду до сих пор как маленькая, Банч.
Сам Джулиан Хармон, судя по всему, давно ощущал себя шестидесятилетним. Хотя до этого возраста ему еще оставалось лет двадцать пять.
– Да, конечно, я глупая…
– Ты вовсе не глупая, Банч. Ты очень умная.
– Нет-нет… Я совсем не интеллектуалка. Я, правда, стараюсь… И мне, честное слово, нравится, когда ты говоришь о литературе, истории и о всяких других науках.
Джулиан рассмеялся.
– Но зато тебя я слушать обожаю! Расскажи мне еще раз про старого священника.
– Да ты давно знаешь все наизусть, Банч!
– Ну, пожалуйста, еще разочек!
– Ладно, – уступил муж. – Старого священника звали Скримгор. Однажды кто-то заглянул в церковь, где он служил, и увидел стоящего на кафедре старика Скримгора, который произносил пламенную проповедь, обращаясь к поденщицам.
Вообще-то Джулиан не находил в истории ничего особо смешного, но Банч не переставала потешаться. Вот и теперь снова раздался всплеск ее звонкого смеха.
– Ах, старый зануда! Когда-нибудь и ты станешь таким же, Джулиан.
Джулиан смутился.
– Да, я очень переживаю, что мне не всегда удается говорить просто и доходчиво, – сказал он."
"– А вот из-за этого я бы на твоем месте не волновалась. – Банч поднялась из-за стола и принялась складывать на поднос грязную посуду. – Вчера миссис Батт призналась мне, что ее муж, который раньше в церковь даже не заглядывал и слыл местным атеистом, теперь каждое воскресенье приходит послушать твою проповедь… «А недавно, мадам, – продолжала она, мастерски копируя рафинированную собеседницу, – мой Батт сказал мистеру Томкинсу из Литтл-Ворсдейла, что наш Чиппинг-Клеорн – это культурный оазис.