А кому еще знать, как не ему, если его жена ходит в «Литтл-Пэддокс» прибираться? Она все про всех знает. В каждую дырку свой нос сует, честное слово!
– И что же, по словам мужа, считает миссис Хиггинс?
– А то, что тут Мици замешана. Ну и норов у девчонки, скажу я вам! Спеси-то сколько, спеси! Недавно прямо в глаза назвала миссис Хиггинс батрачкой.
Краддок еще немного постоял, пытаясь (он привык быть аккуратным даже в мыслях) разложить по полочкам сведения, добытые у старого садовника. Картина деревенских сплетен была исчерпывающей, но вряд ли что-то могло ему пригодиться.
– Она небось яблоки собирает. Молодым это сподручней…
Так все и оказалось. Сперва Краддок увидел стройные ноги в бриджах, легко скользящие по стволу дерева. А потом перед ним предстала и сама Филиппа Хаймес, раскрасневшаяся, растрепанная, испуганная.
«Из нее вышла бы прекрасная Розалинда», – машинально подумал Краддок. Инспектор был большим поклонником Шекспира и некогда имел успех в роли меланхолического Жака из «Как вам это понравится».
Однако в следующий миг мнение Краддока изменилось. Для Розалинды Филиппа Хаймес была, пожалуй, холодновата. Правда, она была красива типично английской красотой, но все же облик у нее был слишком современный, в XVI веке идеал красоты был иным. Нет, Филиппа – просто хорошо воспитанная, невозмутимая англичанка.
– Доброе утро, миссис Хаймес! Извините, что напугал вас.
– Насчет вчерашнего?
– Да.
– А это надолго? Может, нам… – Она нерешительно огляделась.
Краддок кивнул на поваленное дерево.
– Разговор сугубо конфиденциальный, – любезно пояснил он, – но я вас надолго не задержу.
– Спасибо.
– Несколько протокольных вопросов. Когда вы вчера вернулись с работы?
– Примерно в половине шестого. Я задержалась минут на двадцать, потому что поливала в оранжерее цветы.
– Через какую дверь вы вошли в дом?
– Через черный ход. Если идти мимо уток и курятника, то можно немного срезать путь. И не испачкать крыльцо. Я ведь порой прихожу такая чумазая!
– Вы всегда ходите этим путем?
– Да.
– Дверь была заперта?
– Нет. Летом она всегда нараспашку. Осенью ее прикрывают, но тоже не запирают. Мы часто через нее ходим. Войдя, я ее заперла.
– Точно?
– Абсолютно.
– Хорошо, миссис Хаймес.