– А тетя Летти стояла тут… в углу, у прохода под аркой. Станьте там, тетя Летти.
Мисс Блэклок послушно выполнила распоряжение племянника, после чего мисс Марпл продемонстрировали следы от пуль.
– Потрясающе! Прямо-таки божественное спасение! – изумилась старушка.
– В тот момент я как раз собиралась предложить гостям сигареты. – Мисс Блэклок указала кивком на большую серебряную сигаретницу, лежавшую на столе.
– Люди так неосторожно курят! – нахмурилась мисс Баннер. – Теперь никто не ценит хорошую мебель, не то что в старые времена.
Мисс Блэклок вздохнула:
– Боюсь, мы слишком много заботимся о вещах.
Мисс Баннер любила вещи Летиции так страстно, будто они были ее собственными. Миссис Хармон считала это очаровательным, ведь при этом у Банни не было ни тени зависти.
– Миленький столик! – вежливо похвалила мисс Марпл. – А какая прелестная на нем лампа!
И опять мисс Баннер восприняла похвалу так, словно это она, а не мисс Блэклок, была владелицей лампы.
– Правда, восхитительно? Дрезденский фарфор. У нас таких две. Вторая, кажется, в кладовке.
– Ты все в доме знаешь, Дора… или думаешь, что знаешь, – добродушно улыбнулась мисс Блэклок. – Ты заботишься о моих вещах больше, чем я сама.
Мисс Баннер зарделась.
– Да, я люблю красивые вещи, – сказала она вызывающе, но с оттенком грусти.
– У меня, – заметила мисс Марпл, – немного вещей, но они мне тоже очень дороги.
– У вас есть и моя жуткая карточка, мне там три года, – напомнила Банч. – Я стою рядом с фокстерьером, такая косоглазая.
– Наверно, у тетушки Летти куча ваших фотографий, – сказала мисс Марпл, поворачиваясь к Патрику.
– О, мы всего лишь дальние родственники, – промямлил юноша.
– По-моему, Элеонора когда-то присылала мне одну твою детскую фотографию, Пат, – сказала мисс Блэклок. – Но боюсь, она не сохранилась. Я даже не помнила, сколько у твоей мамы детей и как их зовут, пока она не написала, что вы приедете.
– Еще одна примета времени, – закивала мисс Марпл. – Сейчас люди часто даже незнакомы со своими более молодыми родственниками.