Слава богу, что это не настоящий пистолет, а то ты бы сейчас застрелилась!
– Странно, очень странно, – бормотал полковник Истербрук, – крайне странно.
– В чем дело, милый?
– Подойди на минутку.
– Что случилось, милый?
Миссис Истербрук выросла в дверях гардеробной.
– Помнишь, я показывал тебе пистолет?
– Да, Арчи, такую мерзкую черную штуковину.
– Вот именно. Сувенир из Азии. Он лежал в этом ящике, помнишь?
– Помню.
– А теперь его тут нет.
– Как странно, Арчи!
– Ты не трогала?
– Да что ты, я даже прикоснуться к нему боюсь!
– Тогда, может, это старая грымза, как бишь ее…
– Нет! Миссис Батт в жизни бы такого не сделала! Спросить у нее?
– Не надо.
– С неделю назад. Ты еще ворчал, что тебе плохо постирали воротнички в прачечной, выдвинул ящик, а там в глубине лежал пистолет, и я спросила, что это такое.
– Точно. С неделю назад. А числа не припомнишь?
Миссис Истербрук задумалась, закрыв глаза.
– Точно! – воскликнула она. – В субботу! Мы еще собирались в кино, но не пошли.
– Гм… А ты уверена, что не раньше? Может, это было в пятницу или даже на позапрошлой неделе?
– Нет-нет, дорогой. Я прекрасно помню. Это было тридцатого, в субботу. Просто после этого несчастья все кажется таким далеким… Я даже знаю, почему запомнила число. Ведь ты показал мне пистолет на следующий день после налета.
– Уф, – сказал полковник Истербрук, – прямо гора с плеч свалилась.
– Но почему, Арчи?
– Да потому, что если бы пистолет исчез перед налетом, то его мог стащить проходимец Шерц.
– Но откуда ему было знать про пистолет?
– Гангстеры добывают сведения самыми невероятными способами. Они все про всех знают.
– Какой ты умный, Арчи!
– Ха, еще бы! Кое-что повидал на своем веку. Но раз ты точно помнишь, что видела пистолет после налета, тогда все в порядке.
– Конечно, не мог.
– Слава богу! А то пришлось бы заявлять в полицию, отвечать на разные бестактные вопросы. Хочешь не хочешь, а пришлось бы… А я в свое время не удосужился получить разрешение на ношение оружия… После войны было не до законов мирного времени. Я относился к пистолету как к военной реликвии, а не как к огнестрельному оружию.
– Понимаю.