Ее девичья фамилия – Фэрроуэй, из Белпота, очень приличная семья, но все эти старые семьи немножко странные, я уверена. Но она предана своему мужу, человеку исключительного интеллекта, – иной раз я думаю, что такой интеллект ни к чему в нашем деревенском кругу. Хороший человек и весьма искренний, но меня смущает его привычка постоянно цитировать латинские тексты."
"– Слышал, слышал! – горячо воскликнул я.
– Джерри получил дорогое школьное образование, поэтому он способен узнать латынь, когда ее слышит, – сообщила Джоанна.
Это замечание подсказало мисс Бэртон новую тему.
– Здешняя школьная учительница – весьма неприятная молодая особа, – сказала она. – Совершенно красная, я уверена! – На слове «красная» мисс Бэртон понизила голос.
Позже, когда мы поднимались на холм, идя домой, Джоанна сказала мне:
– Она просто прелесть!
За ужином в этот вечер Джоанна выразила надежду, что вечеринка с чаем у Патридж имела успех.
Патридж слегка покраснела и с трудом взяла себя в руки.
– Спасибо, мисс, но Агнес так и не появилась после всего.
– О, извините.
– Меня это не беспокоит, – отрезала Патридж.
Но ее настолько переполняла обида, что Патридж позволила ей выплеснуться на нас:
– Это не я додумалась позвать ее! Она сама позвонила, сказала, что у нее что-то эдакое на уме и нельзя ли ей прийти, у нее ведь был выходной. И я сказала – да, потому что вы разрешили. И после этого – ни звука, ни вздоха от нее! Хоть бы слово в извинение, хотя я надеюсь, что завтра утром все же получу от нее открытку.
Джоанна попыталась успокоить оскорбленные чувства Патридж:
– Вдруг она плохо себя почувствовала. Вы могли бы позвонить и узнать.
Патридж выпрямилась во весь рост:
– Нет, мисс! Конечно, нет. Если Агнес хочется вести себя безобразно, это ее дело, но я ей кое-что выскажу, когда мы встретимся.
Патридж вышла из комнаты, ледяная от охватившего ее негодования, и мы с Джоанной рассмеялись.
– Почти случай из «Советов тетушки Нэнси»[1], – сказал я.
Джоанна засмеялась и сказала, что она предположила то же самое.