— Коллеги по банку.
— Но почему начальство допустило такое? — удивился Лыков. — Как можно держать в штате банка игрока? Мало ли что!
— Начальству оно, конечно, не нравилось, — пояснил пристав. — Но ведь Афонасопуло не с улицы взяли туда, а по рекомендации самого губернатора. Вот и приходилось терпеть… до поры до времени.
— Большими суммами его ссужают?
— До пятисот рублей.
— Ого! А велико ли жалование у оценщика?
— Мы это тоже выяснили, — без запинки ответил Желязовский. — Двести рублей, но еще проскакивают комиссионные, и немалые.
— Что за комиссионные?
— Так ведь ипотека. То купить желают, то продать… Афонасопуло имеет сведения, поскольку служит в банке, кредитующем строительные операции. Кроме того… — поляк споткнулся, но продолжил: — Кроме того, он помогает с кредитом.
— Вот как, — насторожился Лыков. — А это законно?
— Так они все грешат на сей счет. В каждом банке. Оценщики, кассиры, бухгалтеры. Разве что сторожа чисты.
— Ясно. Губернатор в разговоре сказал мне, что, по его мнению, оценщик сбежал. Испугался бури, которую поднял, и счел за лучшее скрыться. Какого мнения вы, господа? Согласны с его превосходительством?
Коллежский асессор покосился на начальника. Тот кивнул:
— Говорите как есть, Северин Янович.
— Мы не согласны, — категорично заявил главный киевский сыщик. — Не с чего было оценщику так пугаться. Никому он не угрожал, и всерьез его писанину никто не принимал. Подумаешь, управляющий банка требует повысить оценку залога… Это у нас сплошь и рядом. Самое большее, что грозило Афонасопуло, — ссора с директорами и увольнение.
— То есть за такое не убивают?
Киевские полицейские дружно прыснули.
— Нет, не убивают.
— Куда же тогда делся наш писатель?"
"— Вот это загадка, — посерьезнел Желязовский.
— И все же вы его не исключаете?
— Да, — вступил в разговор полицмейстер. — Но не из-за глупого доноса Афонасопуло. Он мог стать жертвой, так сказать, обычного преступления. Город у нас знаете какой. Случается всякое, в том числе и кровавые дела.