Его надо постирать, а если сейчас запустить вашу стиралку, там после смены труб вода будет ржаво-черная.
Мужчина как раз дожевывал последний кусок. Услышав это, остановился, на лице обозначилось озадаченное выражение. Ну, тут она и сказала:
— Если вы сейчас сложите все грязное в пакет, можно было бы загрузить в мою машинку, а вы, как достирается, заберете.
Фуххх. Ну вот, она сказала. И опять чувствовала себя дура дурой, потому что он так и смотрел на нее озадаченно. Наконец промычал:
— М.
Проблеск мысли обозначился в глазах, потом он кивнул:
— Я сейчас, — и вышел из кухни.
— Только ходите по бумажкам! — успела крикнуть она ему вслед.
Через несколько минут мужчина вернулся с приличным пакетом. Кашлянул и показал ей:
— Вот.
И непонятно почему, но она вдруг выдохнула с облегчением. И сказала:
— Тогда все. Можно ехать.
***
Потом ехали к ней.
Коля вел машину в пробке, время от времени косясь на девушку в зеркало заднего вида, и рассуждал про себя. Так удивительно в последнее время складывается его жизнь.
Ок... Нет, он не стал проговаривать по себя это слово.
***
Лера немного нервничала. Зазвала, получается, человека в гости, хоть и по делу. Но теперь переживала, все ли у нее в порядке дома. Но вроде убрано. И все равно не отпускало волнение. Но вот они подъехали к дому.
Конечно, не тот райончик — обыкновенный спальник, хрущевки. Понятно, что ее директор привык к другому. Однако он и виду не подал, помог ей выгрузиться, на этот раз Лера сама взяла на руки ребенка, а он понес рюкзачок и пакет с одеждой.
Уже подходили к подъезду.
И тут как из-под земли возник Лева. Злющий, зубы ощерены. Подался к ней:
— Уже настолько обнаглела, что хахалей приводишь в дом? Бордель решила устроить? Я давно слежу за тобой! Куда ты возила ребенка?! Я завтра же напишу в органы опеки!
Лера смертельно побледнела, она сейчас готова была умереть на месте. Николай выдвинулся вперед и негромко, но очень убедительно проговорил:
— Отойдите от нее...