— Сав, тут сейчас столько народа, надо всем место найти… Давай потом.
Интуитивно я чувствовала, что Баринов ничего не рассказал Пашке, это Кальянову что-то нужно было от Викинга, но легче мне от этого не стало. Внутренне я разрывалась: Савва одним поцелуем взбудоражил во мне такие чувства, что до сих пор не могла успокоиться. Умом я понимала, что это просто гормоны, что я на самом деле люблю Пашку, а Баринов — очень красивый и уверенный в себе парень. Он умеет обращаться с женщинами, не я первая, не я последняя…
— Кать, то, что я хочу тебе сказать, важнее всего…
— Ты эгоист, Баринов, — оборвала я Викинга, — потерпи немного, ладно? Это же наши друзья.
Тут словно в подтверждение моих слов испуганно заверещала Диля. Баринов равнодушно смотрел, как я рванула к подруге… Так мы с ним и не поговорили.
Через пару часов наш поцелуй стал казаться совсем сказочным. Словно его и не было вовсе — так, предновогоднее помешательство. Пашка не отходил от меня ни на шаг, такой милый и родной, и мы уже и не вспоминали нашу ссору в предновогодней суете.
* * *Наше время
— Поспорил? На тебя? — Баринов то ли страдал склерозом, то ли притворялся превосходно. Я ставила на второе.
— Во-первых, ты обещал моей маме, что никакого Кальянова рядом со мной не будет. И не ври, тебя слышали, ясно? Слышали, как ты разговаривал с ней, а потом рванул ко мне на дачу.
— Что за бред? — Савва выглядел ошарашенным, я же, не обращая на это внимания, продолжала:
— А во-вторых, ты спорил на меня с какими-то своими приятелями, я уже не помню, с кем именно, но еще когда ты встречался с… в общем, был разговор, что стоит тебе захотеть, и ты «легко залезешь ко мне под юбку». Просто тебе дела до меня никогда не было, тебе другие нравились девушки.
Баринов молчал, потом устало потер переносицу и отошел от меня.
— Это все? — глухо спросил он. На меня Савва не смотрел, ушел в свои мысли, вспоминал что-то. — Может, скажешь, я и сейчас здесь из-за твоей мамы?
— У меня мелькнула как-то такая мысль, но я ее сразу прогнала. В прошлом месяце мы обедали у нее и отчима. Мама почти смирилась, что мы поженимся.