- Сама готовлю, - хмурюсь и убираю грязную посуду. – Благодарю за высокую оценку моих кулинарных способностей.
- Чего ершишься? - хмыкает. - Вкусно.
- Вкусное дерьмо? - уточняю.
- Ну да, - пожимает плечами, явно не видит проблемы. - Я тебе комплимент сделал. Зря загоняешься. Реально вкусно готовишь. А вчера тоже сама?
- И позавчера, и неделю назад, - отвечаю, яростно намыливая приборы. - Это настолько удивительно? Когда женщина готовит?
- По тебе не скажешь, - отвечает просто.
- В смысле?
- А то ты в зеркало себя не видела, - смеётся.
- Заглохни, - раздаётся тихий, но твёрдый голос. - Баба. Телка. Чтоб я этой херни не слышал больше. Понял?
- Ромео очнулся, - присвистывает Резник.
Оборачиваюсь и вижу Татарина. Мужчина до сих пор очень бледный, с трудом держится на ногах. Он опирается на дверной косяк.
- Пожалуйста, возвращайся в постель, - говорю я, хотя по опыту знаю, это бесполезно.
- Жрать ему нельзя, - замечает Резник.
- Я готовлю то, что можно.
- Я вообще не за едой пришёл, - бросает Татарин.
- Приглядываешь, чтобы я не подкатывал яйца к твоей даме?
- Рискни, - чеканит угрожающе. - Эта дама умеет за себя постоять. Потом будешь яичницу с потолка отскребать.
Татарин подмигивает мне. Очень выразительно. Он в курсе той истории с моей неудачной готовкой. Я очень многое ему успела рассказать, старалась отвлечь от уколов.
- Романтика, - с издевкой протягивает Резник. - Звучит как признание в любви.
- Завидуешь? - выдаю в тон ему.
- Нет, я тебя без всяких подкатов увижу с широко раздвинутыми ногами.
- Поразительная самоуверенность...
Не успеваю договорить. Татарин оказывается быстрее и нависает над Резником, заставляя меня отвлечься от всего. Только драки не хватало.
- Это факт, - ровно произносит мрачный тип. - Считай месяцы и смотри.
- Ты охренел, - татуированные пальцы вцепляются в глотку наглеца.
- Ребята, хватит! - восклицаю я. - Ну что за бред?
- Она рожать будет, - говорит Резник, не делая попытки освободиться. - В больницу нельзя. Спалитесь. По больницам ее рожу в первую очередь и разослали. Выход один, ты уже его знаешь.
- Стоп, - роняю глухо. - Какой ещё выход?
Татарин отпускает своего жутко раздражающего друга и усаживается на ближайший стул. Мрачнеет. Молчит.