Беглянка начала рожать. Было поздно что-то менять. Мало времени. Короче, не суть. Надо двигать отсюда. Времени мало. Или он сам сюда со своей братвой ворвется и будет хреново. У них тут свой интерес. Не за вами пришли. Но это может поменяться. Отпусти меня и подбери себе маскарадный наряд. Тоже врачом будешь.
Татарин покоряется. Ругается сквозь зубы, но все выполняет. Резник быстро меняет перчатки, надвигается в мою сторону, прихватив скальпель и еще какие-то странные пластиковые штуковины.
- Расслабься, беглянка, - выдает он.
- Нет! – делаю предупреждающий жест рукой. – Не приближайся.
- Сейчас не время для истерик, - мрачнеет.
- Мужчина не должен меня осматривать, - выдаю твердо.
Каталка стоит боком ко входу, так что обзор и правда закрыт.
- А как ты собиралась рожать? – хмыкает. – Надо глянуть, нет ли разрывов. И вообще, думаешь, так прокатит? Провезем тебя раскоряченную мимо Дудаева? Все, кончай ломаться.
- Я серьезно, - бросаю с нажимом. – Не подходи.
- Что за херня? – раздражается. – Татарин уже насмотрелся. Терять нечего. А нам надо срочно выбираться. Будешь артачиться – так и повезем.
- Я не смотрел, - доносится голос Тимура. – И ты не подходи.
- Блядь, - выдыхает Резник. – Вы сговорились?
- На кой черт мне брюхатую девку между ног разглядывать? Она орала как чокнутая. Казалось, этот ребенок ее на крест порвет. Я не извращенец, чтобы за таким дерьмом наблюдать.
- Супер, - присвистывает. – Кто пуповину резать будет? Вручим скальпель счастливому папаше? Только думаю он с нас начнет.
- Я сама все сделаю, - бормочу нервно, протягиваю руку. – Дай скальпель.
- Сука, - шипит. – Издеваешься?
- Дай мне чертов скальпель, - повторяю гневно.
- Сперва закрепи, - подает мне те пластиковые штуковины, смахивающие на обычные прищепки. – Пережать нужно.
- Хорошо, просто говори, что делать.
Черт. Я помню, как боялась вставить внутрь свой первый тампон, испортила штуки три, прежде чем протолкнуть куда нужно.
Теперь собираюсь резать пуповину?
Я стараюсь не задумываться. Действовать. Выполняю все четко по инструкциям. Быстро, без сомнений. Понимаю: времени нет.
Амир здесь. Если он поймает нас, то я больше никогда не увижу своего ребенка. Муж не прощает предательство.
- Отлично, - констатирует Резник. – С плацентой позже разберемся. А пацан-то в Дудаева. Здоровенный.