Расскажу правду.
Нет. Нельзя. Ни в коем случае. Если Амир узнает о ребенке, то отберет моего мальчика. Ему необходим наследник. О прощении, пощаде и помиловании не может быть и речи. Меня либо убьют, либо вышвырнут прочь. Я сбегала не для того чтобы потерять дитя. Значит, нужно искать другой путь и поскорее отсюда выбираться.
Паника захлестывает, лишает способности трезво мыслить. Отчаянно стараюсь успокоиться.
Камиль. Господи. Я никогда не оставляла сына одного на всю ночь. Как он? Что там происходит? Ладно, есть няня, вряд ли она бросит маленького ребенка в одиночестве, скорее всего свяжется с Тимуром, объяснит, я уехала на работу и не вернулась.
"Горе тому, кто посмеет отобрать собственность Амира.
Что я могу сделать? Снова сбежать? Вряд ли это получится в ближайшее время.
Еще можно попытаться уговорить Амира, найти весомые аргументы и убедить, что лучше меня отпустить. Проклятье. Даже глупо рассуждать на подобную тему. Каждое мое слово лишь сильнее его раздражает, приводит в бешенство. Лучше молчать.
Но как быть? Я должна, обязана вернуться к своему сыну. Что если няня уйдет? Окажется не особо ответственной? Что если Татарин будет занят? Не ответит на звонок с чужого номера? А вдруг Камиль заболеет?
Меня прошибает нервная дрожь.
- Изголодалась по херу, - хрипло протягивает Амир, шлепает ладонями по заднице и сжимает ягодицы. – Мало накормил. Сейчас исправлю.
Я вскрикиваю, а он начинает жестко насаживать мое тело на одеревеневший орган, как на громадный кол натягивает, нанизывает с размахом. Использует точно игрушку, отверстие для слива семени.
Черт. Но я все равно отзываюсь на каждое его движение. Даже эти безжалостные толчки распаляют, уводят далеко за грань реальности.
Мужчина опять кончает внутрь. Ощущаю, как сперма извергается мощными толчками, бьет бурным потоком в раскаленное лоно. Мое тело принимает все до капли.
Я кусаю губы, чтобы не заорать. Цепенею, понимая, такими темпами у нас и второй ребенок появится, причем очень быстро. А если уже?
Мир меркнет. Тьма сгущается.
Я снова оказываюсь на спине. Мускулистое тело вбивает меня в сиденье жестокими рывками.