Я не живу, а существую по инерции. Общаюсь со слугами, стараюсь подружиться, расположить их. Каждый день начинаю и завершаю готовкой, пробую различные рецепты.
Однажды ночью просыпаюсь, будто от толчка. Подскакиваю на постели, вглядываюсь в густой полумрак. Замечаю в кресле огромную мрачную фигуру. Ощущаю прожигающий взгляд. В темноте черные глаза полыхают огнем еще ярче.
Моя ночная сорочка задралась гораздо выше колен. Простыня отброшена в сторону. Во сне было жарко. В реальности до жути холодно. Кожа вмиг покрывается мурашками.
Пора отдать супружеский долг.
Амир расслабленно восседает в кресле. Но это только иллюзия. Зверь в любой момент готов к броску. Сожрет с огромным удовольствием. Только дай повод и зубы вонзятся очень глубоко в плоть.
Я медленно отползаю подальше, прижимаюсь к спинке кровати, стараюсь поправить задравшуюся сорочку и замечаю, как оголяется грудь. Соски напряжены, тончайший материал этого не скрывает. Складываю руки на крест, закрываюсь.
Амир отдает приказ. Молча. Коротким жестом повелевает приблизиться.
Отрицательно мотаю головой. Чувствую, как тело бьет крупная дрожь.
Муж не торопится разрывать тишину, но в его глазах четко отражается приговор. Если сейчас не подчинюсь, то потом придется плохо. Очень плохо и больно.
- Нет, - тихо говорю я. – Хватит. Я не стану выполнять твои приказы. Никогда. Я больше не твоя жена. Забудь обо мне. Забудь! И отпусти…
Он поднимается с кресла. Очень резко. Сокращает расстояние между нами за долю секунды. Даже закричать не успеваю, как сильная рука хватает за волосы.
- Пусти, - бормочу я. – Пусти, Амир… Пусти!
- Сука, - обрывает холодно. – Где мой сын?
Сердце обрывается. Кровь застывает в жилах, и я больше не способна ни единого слова вымолвить, даже не удается жадно глотнуть ртом воздух. Цепенею, обращаюсь в камень. Пульс бьет по вискам, будто набат. Затылок пульсирует от тягучей боли.
- Тварь, - хрипло бросает муж, сдергивает меня с кровати, встряхивает так, что чуть скальп не снимает.
Тело трясет. Колотит в лихорадке.
Он вдруг отпускает меня. Теряю всякое равновесие, падаю на колени, растекаюсь по полу, ощущаю себя жалкой, слабой и ничтожной. Опять рабыня. Опущенная и униженная. У него в ногах.
- Амир, пожалуйста, я…
- Где мой сын? – повторяет жестко, в расстановкой, подчеркивая каждое слово. – Дрянь. Кому ты его отдала? Своему дружку?
- Амир…
- Я тебя закопаю. Живьем. Блядь.