Покупаю кепку, мужскую одежду. Меняю сумку, бросаю взятые из дома вещи. Не отваживаюсь перекрашивать волосы, поскольку боюсь, что дешевая краска может плохо повлиять на здоровье ребенка. Переодеваюсь в парня. Теперь моя худоба легко позволяет изобразить такую роль. Прежние формы неминуемо бы выдали истину, но сейчас я в безопасности. Тощая точно щепка. Живот пока не вырос. Бесформенные спортивные штаны и толстовка вообще делают меня похожей на подростка, особенно издалека. Лицо изможденное, без тени косметики, черты заострились.
Ночь проходит в разъездах, а утром я решаю задержаться в совершенно неизвестном городе. Никогда не посещала это место прежде. Знакомых тут не встречу. Нахожу укромный угол и пересчитываю наличные деньги. Сумму получится растянуть на несколько недель. Но мне все равно нужна работа, чтобы протянуть дольше. Опасно выходить на связь с Татарином. Надо выждать и оценить обстановку.
Вдруг тут ловушка? Амир специально позволил уйти, смотрит, куда подамся, кого попрошу о помощи.
Возможно, у меня разыгралась паранойя. Ищу проблему не там, где надо. Проклятые часы я продолжаю таскать за собой. Против всех законов логики. Против здравого смысла. Их тоже мог подбросить Амир. Очередная проверка. Мера предосторожности.
Я порываюсь швырнуть коробку в первую попавшуюся урну, даже извлекаю из сумки, заношу над мусорным баком, но помедлив, возвращаю обратно, заталкиваю назад.
Что за черт? Чего жду? Чуда?
Проклятье. Кажется, подсознательно желаю, чтобы Амир меня нашел, поймал и наказал за все проделки. Тогда станет легче, намного легче. Убить любовь. Избавиться от лишних чувств. Тогда не буду ощущать угрызения совести, скрывая от него уже второго ребенка.
Боже. Во что превратилась моя жизнь?
Я снимаю номер в таком отеле, где никто не станет спрашивать паспорт, и заваливаюсь на кровать, забываюсь тревожным сном.