Она часами сидела в одиночестве в зимнем саду перед распахнутым окном и училась дышать. Иногда, когда кислорода не хватало совсем, она в отчаянии била себя в грудь ладонью, захлебываясь слезами.
- Дыши... Просто дыши... Надо дышать... Надо жить... Живи... - шептала она сама себе.
Адель впервые узнала, что такое депрессия после затяжной болезни. Люди вокруг неё носились кругами, предлагая свои рецепты счастья, а она только поплотнее запахивала теплый халат, из которого не вылезала второй месяц и продолжала сидеть на том же месте.
Лишь сыновья вызывали в ней какие-то отголоски чувств. Первое - безграничная любовь, которую она чувствовала каждый раз, глядя на своих детей. Второе - вина, что хорошая мама сломалась, осталось только непонятное нечто, у которого не было сил, чтобы о них заботиться. Она стала той самой плохой матерью, которая забыла, когда у них дни рождения.
- Это постковидный синдром, подавленное состояние, потеря памяти и снижение умственной активности - временное явление.
Адель глотала таблетки, а потом плакала, глядя на себя в зеркало — провалившиеся в глазницы голубые глаза, впалые щёки, крысиный хвостик из выпадающих волос, торчащие рёбра и ужасная грудь, которая выглядела ещё хуже на измождённом болезнью теле. Она себя ненавидела, даже Теймура она не ненавидела так сильно, как саму себя.
В своей болезни она видела только один плюс - Адель переехала в другую спальню, где теперь всегда было открыто окно.
*****
Теймур переживал чувства иного толка - горечь расставания и обретение смысла жизни.
В ту страшную ночь Теймур стёр колени в кровь у себя дома перед единственной иконой, которую там нашёл. Он плакал и стенал, чуть ли не вырывая себе волосы.