Особенно то, что Ян словно почувствовал мой взгляд, начал озираться, но так и не успел меня заметить.
…забег продолжается. Третий день? Четвёртый?
Синьора Катц решительно встаёт в дверном проёме:
— Тали, у моего сына вместо ума вечно щёлкающие счёты, но о тебе я была лучшего мнения. Посмотри на себя в зеркало! Кожа белая, под глазами черным черно, вместо причёски скрученная дуля. Отдыхать, Тали. Немедленно отдыхать.
Как отдыхать?! У нас ещё столько дел!
— Но синьора…
На помощь приходит Эдан:
— Матушка, как управляющий Тали, я требую — не препятствуй! — и челюсть вперёд выдвигает, защитник.
Я невольно усмехаюсь, да и синьора с трудом сдерживается, но быстро берёт себя в руки, склоняет голову к плечу. Эдан, растеряв запал, делает шажок назад.
— Сыночка, мне послышалось или ты просишь отправить тебя к Дамиру под домашний арест?
— Послышалось, матушка…
— И что же ты за управляющий, если твоя хозяйка даже без серёг! Не говорю уже о полном гарнитуре. У горничных украшения есть, а на Тали нет. Позор тебе.
— Эм…
— Синьора Катц! — вклиниваюсь я.
Меня озаряет идея, в первый момент кажущаяся гениальной, и я спешу ею поделиться.
— Да, милая?
— Синьора, а не могли бы вы… сдать мне в аренду своих подруг?
— Что, прости?
— Подруг в аренду, — послушно повторяю я ключевые слова.
Синьора, кашлянув, прикладывает ладонь мне ко лбу, словно подозревает высокую температуру. Ладошка у неё, кстати, прохладная.
— Тали, дорогая, работорговля в Эспарте запрещена под страхом смертной казни.
Пфф!
— Синьора, я же не то имела в виду! Просто… Я же нанимаю в кафе официантов.
Синьора звучно щёлкает пальцами, и это оказывается знаком для Мии.
Приставленная ко мне горничная выносит крошечный поднос, на котором стоит накрытая салфеткой рюмка с густой зелёной жидкостью.
— Это Сорокатравный бальзам, Тали. Очень полезный, я им супруга время от времени лечу.
Мне бы подумать, но нормально соображать я уже не способна, перед глазами мелькают цифры, отрезы ткани, страницы каталогов, лица чиновников, просто кляксы и точки. Уловив, что один глоток, и меня отпустят, я откидываю салфетку. В нос ударяет запах спирта и свежескошенного луга. Я опрокидываю в себя рюмку. По горлу прокатывается даже не тепло, а жар. Рот заполняется вязкой горечью. Но возмутиться не получается.