Нас просто учат, что женщина — это утроба, из которой берутся дети, и привязываться к ней, а уж тем более оберегать, ценить и заботиться о ней — не надо. Она вещь. Только когда мы из логова сбежали, я стал многое понимать. А уж когда в вашу семью попал… Так что мне интересно всё, Петуния. Любопытно.
— О чём сплетничаем? — в столовую ввалились все сакали разом.
— Петуния, а там на визоре уже Ялвира видна, — Далам тепло мне улыбнулся. — Еще несколько часов, и мы сможем сойти на ее поверхность.
Я соскочила с места, чтобы сбегать и посмотреть, но чья-то тяжелая рука легла на плечо и прибила меня обратно к стулу.
Да, за моей спиной стоял Лукер и пристально разглядывал присутствующих.
— Сначала завтрак, потом всё остальное, никуда планета с экрана не денется. А поесть нужно. Обед мы сегодня пропустим, потому как будем заняты швартовкой и регистрацией. Потом несколько часов в катере. Так что только ужин и светит, — его голос звучал сухо и отстранённо.
А у меня щёки краснели, потому как руку свою с моего плеча убирать он не спешил.
А я-то помнила его жаркие речи у моей кровати.
Так что я схватила ложку и принялась быстро загребать ею густую кашеподобную субстанцию, чтобы скрыть свою неуверенность. Рядом хихикнул Риме, за что я с силой пяткой наступила на его стопу под столом.
Он вздрогнул и вмиг сделался серьёзным.
Лукер продолжал стоять за моей спиной. Ложка всё быстрее передвигалась от контейнера до моего рта.
— Братец, сжалься над ней, — гоготнул Кирр, — подавится же.
Я замерла и, подняв голову, одарила его таким взглядом, что он сглотнул.
— Это хорошо, что я с вами в джунгли не иду, — выдохнул он. — А то не выживу ведь.
Я закивала.
— Еще слово, и ты, брат, пойдешь вместо Риме, — Лукер, наконец, убрал руку с моего плеча и, обойдя стол, уселся напротив меня. — Ты ведь помнишь, что мы с тобой обсуждали?
— Не переживай, меньшой, — Кирр внезапно стал по-настоящему серьезен. Я вообще впервые слышала, что он так называет Лукера.
— Это важно для меня, — Лукер поджал губы.
— Мы не подведем, — Далам оторвался от своего бульона. — Все уже устали смотреть, как ты маешься. Все сделаем в лучшем виде.
— Это вы о чем? — не сдержала я любопытства.
— Неважно, — проворчал орш.
Он явно проснулся без настроения. Сидел хмурый, недовольный.
Скользнув взглядом по мужчинам за столом, поняла, что никто ничего мне не скажет.