— А-а-а, — я сделала большие глаза, — это когда ты моей сестре признавался, как сильно ее хочешь? — вот не удержалась я, припомнила гаду.
Его бровь снова взлетела вверх.
— Еще скажи, что не было! — рявкнула на него.
На мое удивление, он пожал плечами.
— Не помню, если честно, — призадумался. — Мог и сказануть нечто такое. Петуния, я тогда с трудом имена ваши помнил. Понимаешь, у нас ведь не принято, чтобы женщина прикасалась к мусору. А вы так рьяно ринулись порядок наводить. Я помочь хотел. Как Астре когда-то.
Он поднял взгляд на меня.
Такой серьезный, подкупающий. Только вот не на ту напал.
— Я не подбираю за Камелией, ты уж извини.
— А я никогда и не был ее тряпкой, Петуния, так что это ты меня извини.
Горячая? О да! Буквально вот сейчас горела внутри, не зная, что делать. Меня словно заперли в клетке с полуобнаженным мужиком, а пояснительную документацию к нему не выдали. Ни клочка бумаги, в котором бы хоть намекнули, как себя с ним вести.
Лукер же сидел, смотрел на меня и счастливо улыбался, зараза зеленоглазая.
Повернувшись к нему спиной, я кинулась искать свой планшет. Нужно было срочно созывать совет сестер и спрашивать, что теперь делать с этим охамевшим оршем.
Но…
— Нет сигнала, цветочек, — сообразив, что я пытаюсь набрать сообщение, пояснил он. — В такой ливень мы отрезаны от остального мира. Ну разве не романтика? Ты, я и девственная природа. Птички поют, цветочки кого-то там жрут. Красота.
Лукер завел руки за голову и откинулся на плотную спинку палатки.
Мамочки! Последняя здравая мысль помахала мне ручкой.
Его рубашка разъехалась в сторону, выпуская пуговички из петель и демонстрируя такое.
А орш, сволочь такая, еще и мышцами груди поиграл, словно контрольный выстрел мне в голову сделал.