— Значит, хочешь уехать?
— Да, я хотела просить отца отпустить меня…
— Я пришлю за тобой горничную, когда он освободиться! — резким брезгливым движением Ингрид бросила подушку назад в кресло и вышла из комнаты, а я вздохнула полной грудью, только сейчас заметив, в каком напряжении находилась всё это время."
"Поднялась с кровати и пошла в ванную, умыться. Поднося ладони к лицу, я заметила, как мелко подрагивают мои пальцы. Сейчас, когда было всё уже позади, поняла, как сильно я испугалась.
В комнату заглянула Эбби и сразу же заметила, что со мной что-то не так, пришлось всё ей рассказать.
— Да что же это делается?! Совсем сиротинушку мою извели! — запричитала женщина. — Я сегодня с тобой ночевать буду!
— Спасибо, нянюшка, только тут ни второй кровати, ни даже диванчика нет, куда же ты ляжешь?
— А об энтом не беспокойся, голуба моя, на вот, поешь. Я тут тебе плюшку принесла и отвар — сама варила, он все печали как рукой снимает! — Эбби уже накрывала стол белоснежной салфеткой, выставляя на неё кружку с отваром и блюдце с ароматной выпечкой.
Толи отвар помог, толи я просто сумела взять себя в руки, но мне стало намного легче. Эбби помогла мне надеть платье и переплести волосы. Только мы закончили, как на пороге появилась молоденькая девушка в длинном сером платье и кокетливом фартучке.
— Горничная мачехи, — вспомнила я.
Значит, Ингрид уже успела поговорить с отцом, видать не терпится быстрее спровадить меня с глаз долой.
Баронет Лурье сидел в своём кресле за массивным письменным столом, доставшимся ему ещё от его отца, а тому от деда. Подойдя ближе, я заметила, как он осунулся, видимо события последних дней не принесли спокойствия в его жизнь. На минуту мне даже стало его жалко.
— Доброго дня, папенька, — я присела в лёгком реверансе.
— Элена, ты действительно неплохо выглядишь! — то ли удивился, то ли обрадовался он.
— Мне уже много лучше, прошу вас отпустить меня в дом моего мужа, — я села напротив отца, пододвинув к столу стул с высокой спинкой.
— Дорога туда долгая, сможешь ли ты её выдержать? — в голосе отца скользнула нотка беспокойства.
Значит, не всё потеряно, он всё же хоть немного за меня переживает.