О чем-то бишь я… Ах да, Павлуша. Я, помнится, вся извелась. Конечно, как вдове мне торопиться замуж было незачем…
А замуж вообще торопиться незачем, хорошее дело браком не назовут.
— … но сколько ж можно этак: не мычит и не телится. Решила я последнее средство опробовать. Если уж и это не проймет — приму предложение как бишь его… уже и не помню. Неважно. Помню, что человек был хороший, основательный, и супруг бы из него надежный вышел, а что сердечко не трепещет — так не все ж ему трепетать, может, иногда и охолонуть надо.
— И какое средство? — с горящими глазами поинтересовалась Варенька.
Теперь уже и Нелидов закашлялся. Землемер посмотрел на него, явно не понимая, что за эпидемия поразила присутствующих.
— Гуляли мы с ним как-то в садочке. Шаг за шагом, глядишь, подружки-то и отстали. Тогда споткнулась я, да так неловко, что прямо в руки ему и упала, а уста к устам…
— Марья Алексеевна, чему вы учите барышень? — взорвался Стрельцов. — Целоваться со всякими…
— Проходимцами? — невинно подсказала я.
"— Возможно, и достойными людьми, — процедил он. — Но как прикажете защищать их от всяких проходимцев, если барышни ведут себя, будто бабочки, летящие на огонь, а почтенные матроны, вместо того чтобы оберегать их и заботиться о нравственности, сами их учат…
— Учу? — Марья Алексеевна захлопала ресницами. В исполнении дородной матроны эти ужимки выглядели до того смешно, что я не выдержала — прыснула. — Да кто ж нынче у стариков учится, нынче молодые все сами с усами!
Стрельцов обреченно покачал головой.
— Вот тут все и ясно стало. — Марья Алексеевна выдержала паузу. — Поцеловал он меня так, что на смертном одре помнить буду.
Скулы Стрельцова пошли красными пятнами. Да и я зарделась. Неужели генеральша подглядывала? Или ей просто надоело смотреть, как рядом с ней кто-то «не мычит, не телится»? Вспомнить хоть самый первый день, когда она так «неловко» прошлась по комнате, что бедром отпихнула меня прямо в объятья исправника.
— Я, конечно, как дама порядочная, расплакалась — как так можно, он меня совсем не уважает! Пришлось Павлуше тут же предложение делать — показать, насколько глубоко он меня уважает.
Мне захотелось вскочить и заорать: «Да что это за бред такой»! Я медленно сосчитала до десяти. В обратном порядке. Без толку. Попробовала подышать. Вдох на четыре счета, пауза… и на этой паузе между вдохом и выдохом я не выдержала.