Возле крепости притулилась небольшая деревенька с домами, больше похожими на норы, над которыми жители возвели слабое подобие невысоких стен, крытых гнилой соломой. Слева от деревни качались густые заросли камыша, за которыми начиналось большое грязно-зеленое пятно заболоченной местности. Справа от нее расположился большой участок возделанной земли, на котором очень негусто, как волосы на голове лысеющего мужчины, росли какие-то злаки...
- Вот ваше наследство, леди Элейн, - вздохнул Кэйл. – Не Сайзен конечно, что достался вашей сестрице, м-да.
- Посерьезнее – это кто? – уточнила я.
- Известно кто, - пожал плечами Кэйл. – С востока нордманны, или как мы их тут зовем, норды, могут приплыть на своих драккарах, либо саксов нечистый принесет.
- Ну, уж нет, - резко оборвала я речь слуги, вспомнив торжествующую физиономию Хильды. – Если эти люди тут живут, то и мы не пропадем. Пойдем, глянем поближе что за наследство мне досталось.
...Посмотреть на нас вышло, пожалуй, всё население деревни. Мужчин человек двадцать разных возрастов, от глубоких стариков до юношей лет шестнадцати, женщин примерно столько же, и около дюжины детей. Видимо, развлечений тут совсем не было, и появление незнакомой девушки в более-менее приличной одежде оказалось событием для этих грязных, оборванных крестьян.
- Это кто ж такая? – осведомилась какая-то старуха у Лидди, когда мы шли сквозь деревню, воняющую хуже, чем городская свалка.
- Повелительница ваша, леди Элейн, - отозвалась служанка.
- Вон оно чо, - протянула пожилая женщина. - А чего ж повелительница не в паланкине и не в повозке, а своими ногами по земле ходит, как обычная чернь?
Лидди замялась, но я нашлась с ответом.