Он хлопает по столу ладонью, водка в стопке подскакивает, почти проливается:
— Да нахрен мне это надо⁈ Вы что, забыли, кто такой Филинов? Этот парень — сам дьявол в человеческом обличье! Что он устроил в Междуречье? Мы потеряли миллионы! Землю, бизнес и всех наших людей, которых посылали его угробить!
Он резко разворачивается к Мстиславскому:
— Борис Семёнович, ты забыл, как сидел на мине у себя в кабинете? А ведь ты ещё и дурака-сына потерял на Авиавыставке! Филинов обладает какой-то дьявольской чуйкой! То ли артефакт, то ли какая-то тварь у него на привязи.
Бояре вздрагивают. Хлестаков, Шереметев и Воробьёв инстинктивно оглядываются по сторонам: один прикрывает рюмку ладонью, другой незаметно поправляет защитный артефакт на шее.
Паскевич в это время неспешно наливает себе коньяка, делая вид, что всё происходящее его почти не касается. Откинувшись на подлокотник, он произносит с ледяным спокойствием, будто читает сводку новостей:
— Филинов получил замок в Японии.
— Что значит «мы займёмся», вашу мать⁈ — орёт Годунов, яростно дёргая себя за бороду.
Трубецкой, не меняя тона, но уже с явным раздражением, произносит:
— Тише, Федот… Тише. Выхода нет, понимаешь?
Годунов оборачивается к остальным. Но в ответ — лишь тишина и опущенные взгляды. Никто не поддерживает его. Бородатые лица тяжёлые, хмурые. Кто-то молча кивает. Кто-то уткнулся в рюмку, как будто там можно найти ответ.
Решение принято. Без него.
Годунов сжимает кулаки, суставы хрустят. Выдохнув сквозь зубы, он бросает:
— Будьте вы все прокляты…
Но остаться всё равно приходится. Уйти сейчас — значит поставить крест на себе. Либо боярину придётся согласиться, либо свои же собутыльники его устранят. А значит, придётся выступать против Филинова. Помоги им Бог.
* * *Через полчаса мы, наконец, распрощались с лордом Питоном и его войском.