Они обсуждают что-то громкое и с переходами на всё на свете: от филиппинцев до своих отношений. Когда вхожу, Ледзор сразу поднимает голову, радостно расплываясь в фирменной ухмылке:
— Хо-хо-холод, граф пожаловал!
— Ага, сложно было удержаться после твоей новости. Я, конечно, просил тебя слегка позлить филиппинцев, — говорю, приветственно кивая Кострице, которая как раз поклонилась мне, — но ты как-то чересчур быстро управился.
Кострица хмыкает или фыркает — в зависимости от того, с какого бока смотреть:
— Он съездил на ближайший филиппинский остров и устроил там драку, — сдала своего любимого с потрохами.
Ледзор бросает на неё укоризненный взгляд, потом на меня и грустно вздыхает:
— Вот так и доверяй после этого женщинам…
— Рассказывай, — говорю, подходя к столу, с интересом оглядывая накрытую под стеклом карту острова. Тут всё разрисовано — от больших на севере скал до единственной речки, что вьётся на юг. Рядом указаны соседние острова. — Что случилось-то?
Одиннадцатипалый разводит руками с видом «да вроде ничего»:
— Да так, одна неурядица.
— Ты его раздавил, что ли? — приподнимаю бровь. Пока всё звучало как анекдот.
— Нет. Но он обиделся до глубины души. Позвал друзей. Мне пришлось пообщаться вежливо.
— Не убил никого?
— Ну я же говорю — вежливо, без жертв.
Ну, звучало пока приемлемо. К нам идут не регулярные части, а всего лишь бандитосы с острова.
— Ладно, — говорю, складывая руки на груди.
— А как же, — уверенно кивает Ледзор. — Я выбрал себе парней, граф."
"И в этот момент Кострица почему-то делает такое лицо, будто вот-вот начнётся землетрясение. Грустное, с отстранённой обречённостью — как будто она знает, что сейчас я увижу и мне не понравится. Она даже отходит от Ледзора на пару шагов. От греха подальше.