Тогда попрошу их обучить моих людей.
В голове запрыгали и забегали мысли. Началось выстраивание чёткого плана.
— Я же сказала, Керуш. Я куплю всех, — отвечаю побелевшему от моего настроя целителю.
— Эрдан, найди главного, распорядителя или кто тут есть и скажи, сколько он хочет за всех рабов всего рынка.
Эрдан тягостно вздыхает, смотрит мне в глаза долгим взглядом и видит, что я настроена решительно. Кивает и идёт к помосту, расталкивая богатых толстосумов.
Хер вам, а не рабы!
* * *Изабель Ретель-Бор
Меня до дрожи возмущает продажа свободных людей.
— Продажа людей — это оскорбление и уничижение человеческого достоинства, — в возмущении шепчу Керушу."
"— Госпожа графиня, вы не так всё воспринимаете. Они — военный трофей, товар. Нам неизвестно, что стало бы с этими людьми, не окажись они на невольничьем рынке. Быть может, их ждёт лучшая судьба. Кто-то мог голодать, а так получит кров и работу… Их могли убить, а так они живы…
— Лучше уж умереть, чем стать рабом, — отвечаю резко.
Целитель вздыхает и кивает.
— С этим не стану спорить…
Возвращается Эрдан. Хмурый и злой.
— Ну что? — тороплю его с ответом.
— Распорядитель не очень рад вашему предложению, госпожа и запросил такую цену, что…
Он качает головой.
— Сколько запросил? — хмурюсь я.
— Сто пятьдесят тысяч золотых за всех рабов, дешёвых и дорогих… — прошептал он, чтобы услышала только я.
— Да он обезумел! — рычу в негодовании и сжимаю руки в кулаки.
— Здесь не выгодно продавать рабов в одни руки. Госпожа, успокойтесь, давайте купим вам парочку и уйдём отсюда, — уговаривает меня Эрдан.
— Ну уж нет! — во мне разыгралось дикое упрямство. — Я выкуплю их всех!
Тем временем, начинаются торги.
На помост снова выводят девушек.
Бородачи и пузаны разглядывают практически обнажённых красавиц похотливыми взглядами.
— Цена за этих пятерых?
— Десять монет!
— Даю одиннадцать!
— Сорок монет за всех девушек! — выкрикивает какой-то козёл.
Подхожу к помосту, расталкивая недовольных мужиков, и применяю силу своего голоса.
— Сто тысяч золотом за всех рабов! — никаких сто пятьдесят тысяч.
Озвученная мной сумма звучит над площадью, будто гром прозвучал среди ясного неба. Изумлённая публика умолкает, шокированная моим заявлением.
Я смотрю на человека на помосте, который от моего предложения сначала бледнеет, потом багровеет и не находит слов.
Это и есть распорядитель?
Нет, не он. На помост, грузно ступая, взбирается многотонная туша. Мужчина похож на мерзкого толстого жука.