Мне понадобится много людей. И не только тех, кто будет воплощать в жизнь мои идеи. Мне также необходима своя личная дружина.
Придумать всё просто. А вот реализовать как и людей нужных найти — это крайне сложный вопрос.
* * *Изабель Ретель-Бор
— Госпожа, ваш слуга более не имеет ран, — говорит мне целитель недовольным голосом.
Омар переступает с ноги на ногу и смотрит на носки своих башмаков.
— Хорошо, — киваю и говорю: — Благодарю вас за работу.
А потом возникает мысль, быть может, за эту услугу нужно целителю заплатить? Если нужно, то сколько? И где мне взять денег? Или он в принципе находится в штате и получает зарплату?
Память Изабель ничего не рассказывает и не подсказывает по этому поводу, потому как, снова повторюсь, девушку не интересовал замковый быт и то, как в принципе живут, точнее, будет сказано — существуют здесь люди.
А я не могу так, не знать, как всё устроено.
Ой, беда-а-а…
— Госпожа графиня, простите своего верного слугу, но могу я просить вас боле не вызывать меня на подобные случаи? — произносит целитель.
И звучит его просьба не вопросительно, а скорее утвердительно, будто он меня вежливо посылает с будущими приказами лечить здешних слуг.
Делаю лицо кирпичом. Хочу сначала сказать, что будет так, как я решу, но потом в голову приходит мысль всё свалить на гадского управляющего, и отвечаю целителю:
— Это уж не вам решать, милейший. Но ежели вас что-то не устраивает — милости прошу, ступайте и жалуйтесь моему управляющему.
По тому кислому выражению лица, которое появляется у целителя сразу после моего предложения, я понимаю, что управляющего боятся не только в замке.
И что в нём такого загадочно-устрашающего?
Быть может, он титул какой носит? Или имеет некие привилегии от самого монарха?
Ох, и нечисто как-то дело с этим малиновым типом с золотой челюстью.
— Простите… Нет в том нужды беспокоить господина управляющего, — тушуется целитель. — Я не в упрёк вам сказал, госпожа графиня. Просто я удивлён вашей просьбой, потому как Омаров отец сам целитель, хоть и не имеет грамоты на использование дара своего. Но сына своего он бы поправил от этих скудных ран.