Жидкие волосы вокруг его лукообразной головы затрепетали, как водоросли под водой.
Тарен с недоумением глядел на этого странного человечка. А тот высокомерно фыркнул и в то же время обиженно оттопырил губу.
— Мог бы запомнить, — раздраженно пропищал он, — не так часто встречаешься с великанами! Забыл?
— Да как я могу забыть? — воскликнул Тарен. — Еще как помню! Пещера на Моне! Хотя, когда я в последний раз видел тебя, ты был… чуть больше ростом, кажется. Впрочем, это с каждым может случиться. Но тем не менее это ты! В самом деле! Глю!
— Если бы я по-прежнему был великаном, — проворчал Глю, — не многие бы решились меня не узнавать.
— Ты угодил в самое больное место, — прошептала Эйлонви. — Теперь его не остановишь. Станет вспоминать о тех славных деньках, когда был великаном. Замолкает он только для того, чтобы поесть, и перестает есть лишь для того, чтобы поговорить. Я еще могу понять и простить его обжорство. Еще бы, питаться так долго одними сырыми грибами! Но эта болтовня про его несчастное великанство!
— Я знал, что Даллбен послал Карр с обещанным зельем для Глю, чтобы вернуть ему прежний вид, — сказал Тарен, — но что произошло дальше, понятия не имею.
— Вот что с ним случилось, — с готовностью принялась объяснять Эйлонви. — Как только Глю уменьшился до своих размеров и смог выбраться из пещеры, он пробрался в замок Руна. Там он всех замучил бесконечными и бестолковыми слезными историями и разговорами про свое великанство.
— Даже Глю здесь, — проговорил Тарен, оглядываясь вокруг, — а троих наших лучших друзей я, к сожалению, не вижу. Нет старого доброго Доли. И Ффлевддура Пламенного, нашего короля-барда, не слышно.
— Доли прислал привет, — сказал Колл. — Но придется обойтись без его общества. Нашего друга карлика выковырять из его подземного королевства так же трудно, как выкорчевать старый пень в поле. Что же касается Ффлевддура, то он как раз легок на подъем, как перекати-поле. Ничто не удержит его от веселой встречи. Думаю, он скоро явится сюда вместе со своей арфой.