Согласен ли ты жить в печали вместо того, чтобы провести жизнь свою в счастье? Ты отказываешься не только от радости и любви, но и от вечной жизни?
Тарен долго не отвечал. Когда наконец он заговорил, голос его был глух от горечи сожаления, но слова оставались ясными и твердыми.
— Есть люди, которые больше меня заслужили твой дар, хотя им уже не получить его никогда. Моя жизнь связана с их оборванными жизнями. Сад и огород Колла, сына Коллфревра, лежат в запустении и ждут рук, которые возделали бы их. Мое умение меньше, чем было у него, но я сделаю все, что сумею.
Тарен поднял голову и уже не отводил взгляда от пронзительных глаз Даллбена.
— Дамба в Динас Риднант не построена, — продолжал он. — Перед могильным холмом короля Моны я поклялся не оставлять незавершенным дело его жизни.
Из куртки Тарен достал осколок глиняного сосуда.
— Разве я могу забыть Аннло Велико-Лепного? Забуду ли Коммот Мерин и других, похожих на него? Я не в силах вернуть жизнь Ллонио, сыну Ллонвена, и тем доблестным людям, которые последовали за мной, чтобы никогда уже не увидеть своих домов.
Тарен обратил свой взор к молча стоявшим друзьям.
— Багровые Земли когда-то были плодородными полями. Если по-настоящему потрудиться, вложить в них много упорного труда, они вновь станут плодоносить. — Он повернулся к Талисину. — Гордые постройки Каер Датил лежат в руинах. Разрушены и Зал Знаний, и сокровищница мудрости бардов.
— Гурджи поможет! Он не поедет, нет, нет! — заверещал Гурджи, — Он останется навсегда! Он не хочет дара, который разлучит его с добрым хозяином!
Тарен обнял прижавшегося к нему лохматого друга.
— Тебе придется поехать с остальными. Ты называешь меня хозяином? Тогда подчинись моему последнему приказу.
Эйлонви поникла головой.
— Ты сделал тот выбор, который должен был сделать, Тарен из Каер Даллбен, — прошептала она.
— И я не стану тебе возражать, — сказал Даллбен, — лишь предупрежу тебя, Тарен. Цель, которую ты себе поставил, высока, но дела, что ты наметил, невероятно трудны.