Известно ведь – если хочешь, чтобы дело было сделано как следует, делай его сам. Кроме того, дотошного следователя заинтересовал старый краевед, и хотелось задать ему несколько вопросов про подозрительный дом. Причем задать их самому, без посредников.
Дом на углу Железнодорожной и Лесной улиц был старой финской постройки – добротный, из серого камня, с готическими стрельчатыми окнами и крутой крышей. Правда, красивый фасад этого дома был испорчен огромной вывеской магазина «Все для дачи».
Квартира Евгения Евгеньевича Сыча находилась в полуподвале, вход в нее был сбоку, рядом со служебным входом магазина.
"Из-за двери донеслась глухая надтреснутая трель, а вслед за ней – раздраженный старческий голос:
– Вот я вас, разбойники! Позвоните еще, я вам сейчас так наподдам!
Следователь пожал плечами и снова позвонил.
Дверь распахнулась. На пороге стоял небольшой старичок с густыми кустистыми бровями, крючковатым носом и круглыми выцветшими глазами за толстыми стеклами очков. В руке его был ремень. Малашкин подумал, что старичок и правда похож на старого сыча.
– Вот я вас! – прокаркал старик и замахнулся на следователя ремнем.
Тут он разглядел его, спрятал ремень за спину и смущенно проговорил:
– Извините, я думал, что это мальчишки. По десять раз на дню звонят, а потом убегают…
– Я, как видите, не убежал.
– Так точно. – Старик вопросительно уставился на следователя. – А вы по какому вопросу?
– Можно войти? – Малашкин покосился на грузчиков.
– Да, конечно, – старик пропустил следователя внутрь, закрыл за ним дверь.
От двери вниз вело несколько ступеней.
Малашкин спустился по ним и огляделся по сторонам.
Жилище Сыча представляло собой единственную комнату, правда, довольно большую, но темную и неуютную. По стенам ее стояли многочисленные книжные шкафы и стеллажи, полки которых были плотно заставлены старинными книгами в потертых переплетах и картонными папками.
– Чему обязан? – спросил хозяин, внимательно разглядывая посетителя.
– Михаил Юрьевич Малашкин, – представился тот. – Следователь.
– Следователь? – Старик побагровел, брови его распушились, и он двинулся на Малашкина с угрожающим видом.