Солнце вылезло уже на четверть, и девица, хныча и стеная, как обиженный ребенок, убегала, закрываясь рукавом, и наконец исчезла в переулке.
– Святые угодники! – прошептал старик, падая на землю. – Что же это было?
Он пришел в себя от прикосновения чего-то теплого к лицу – это его облизывала подползшая Ипатьевна.
Лиза сидела на совещании у начальника, когда у нее на вибровызове зазвонил телефон. Номер на дисплее был незнакомый. Она сбросила вызов, но телефон снова зазвонил. Подумав, что это может быть что-то важное, Лиза извинилась и вышла в коридор.
В трубке раздался еле слышный, прерывающийся, незнакомый женский голос.
– Это Лиза? Лиза Скворцова? Извините, у меня тут старушка…
– Какая старушка? – переспросила Лиза, начиная догадываться.
– Такая странная старушка… Она говорит, что ее зовут Капа… дала ваш номер… у нее в кармане бумажка была…
Так и есть, случилось то, чего Лиза больше всего боялась! Капа ушла из дому и забрела невесть куда! И теперь не понимает, где находится, не помнит своего адреса, хорошо, хоть бумажка с телефоном в кармане оказалась!
Лиза рассовывала такие бумажки по всем Капиным карманам – и в пальто, и в кофты, и даже в заднем кармане зеленых клоунских штанов лежал картонный квадратик с ее номером.
– Она в порядке? Где она? Где вы? – выпалила Лиза, плотно прижимая трубку к уху.
– На Обводном… – донесся слабеющий голос, – Обводный канал, дом сто семьдесят три… это недалеко от Балтийского…
– Господи, но как же она туда попала? Ведь это даль какая! – вскричала Лиза.
Ответа она не дождалась. Голос окончательно угас, из трубки доносился только треск и шорох.
Лиза бросилась к двери… нужно ехать, спасать Капу! Вдруг она выскочила из квартиры без пальто, а сейчас холодно.
Но тут в ней проснулся здоровый скептицизм. Прежде чем мчаться на Обводный канал, нужно на всякий случай проверить – вдруг это какая-то путаница или чья-то злая шутка? Вдруг Капа спокойно сидит дома и смотрит свой любимый сериал?
Она набрала свой домашний номер. Из трубки доносились длинные равнодушные гудки, и с каждым гудком паника у нее в душе нарастала, как снежный ком.