С аверса ее строго смотрел Петр Второй. Какое-то смутное воспоминание закрутилось в мозгу у Вальтера, он аккуратно присел на пол рядом со спальником и нежно погладил девушку по щеке.
– М-м-м, – она заворочалась, просыпаясь, открыла ясные, будто и не со сна глаза и улыбнулась, нежно и доверчиво. – Доброе утро.
– Доброе утро. Как спалось?
– Отлично. Давно так не высыпалась, – честно сказала Василиса.
– Можно я у тебя спрошу? Откуда у тебя эта монета? Это твоя? Или в наследство от деда осталась?
– Не то и не другое, – Вася завозилась, вылезая из спальника, в котором лежала совершенно обнаженная.
– И это она?
– Да нет же. Наша монета дома. А эту я нашла в лесу. В тот самый день, когда мы с тобой встретились. Это было неподалеку от места, где убили Вахтанга. Я как раз возвращалась на ту полянку, когда кабана увидела.
– Интересно, – медленно сказал Вальтер. – Очень интересно. А ты знаешь историю тех монет, которые хранились у твоей бабушки?
– Нет. У нас было не принято говорить о прошлом, я же тебе объясняла, – с досадой ответила Вася.
– Да, я помню. Видишь ли, мой отец рассказывал мне, что у друга твоего деда, Анзора Багратишвили, были старинные монеты, доставшиеся ему по наследству. Он уверял, что они из клада Багратиона, закопанного после того, как французы в первую отечественную оставили Москву и спасались бегством. Уходя на фронт, Анзор по совету твоего деда оставил их на хранение моему деду Генриху Битнеру, и тот сумел пронести их через горнило ссылки и вернул Василию Истомину в пятьдесят первом году, когда тот приезжал к нему в Казахстан.
– Дед не мог присвоить чужие деньги! – воскликнула Вася. – Он был очень порядочный человек."
"– Я этого и не говорю, – Вальтер пожал плечами. – Анзор вполне мог поделиться с другом за то, что тот вернул монеты. Отец говорил, что у него на всю жизнь врезалось в память, как он, маленький, вечно голодный мальчишка, смотрел на лежащие на столе монеты, которые Генрих не тронул.