Я написал, что глубоко сожалею, что обидел Анну, что хочу извиниться за все вольное и невольное зло, которое ей причинил, и что хочу знать, правда ли, что Анна родила дочь, и не мой ли это ребенок.
– И что же? – Василиса вдруг обхватила себя за плечи, чувствуя, что замерзла. Мысль, что стоящий перед ней мужчина, обрюзгший, жалкий, раздавленный горем, – ее отец, была ей неприятна. А уж известие, что Вахтанг, с которым она два года встречалась и год прожила, как гражданская жена, оказался ее единокровным братом, и вовсе казалось невыносимым.
– Твоя бабушка ответила, что ребенок есть, что отцовство совершенно точно установлено, что Анна не держит на меня зла, хотя видеть по-прежнему не хочет. А жизнь сложилась так, как сложилась, и пусть я больше их не тревожу. Я начал переводить деньги, но все переводы возвращались обратно. Тогда я предпочел забыть эту историю.
– Вы забыли, что у изнасилованной вами женщины родилась дочь?
– Не суди, девочка. Та история здорово меня поломала.
– Преступление, – поправил Вальтер.
– Хорошо. Преступление. И взамен судьба у меня забрала сына. Да еще, как в насмешку, так получилось, что его тело нашла именно ты. Его сестра."
"Всхлипнув, Василиса бросилась вон из комнаты. Вихрем взлетев на второй этаж, она заперлась в ванной комнате, содрала с себя одежду и залезла под душ.
– Господи, я так мечтала когда-нибудь познакомиться с человеком, от которого появилась на свет! – Соленые слезы смешивались с потоками воды. – Ну почему, почему все оказалось так? Гнусно, страшно, непоправимо! Ну почему, господи?
Когда она, собравшись с силами, вернулась на кухню, Гурама уже не было.
– Я его отправил домой, – сказал Вальтер.