А видимость-то нулевая почти».
Стараясь идти по самой кромке дорожки, она добралась до улицы, повернула в нужную сторону и, прислушиваясь к каждому шороху, чтобы избежать скрытой в пелене дождя опасности, ускорила шаг.
Естественно, что поворот к дому Ангелины она проскочила. Вася поняла это только тогда, когда перед ней выросло крыльцо магазина. Немного поколебавшись, она решила зайти внутрь, чтобы переждать дождь. И тут же пожалела об этом. В магазине было полно народу. Василиса узнала мрачную старушку, устроившую ей форменный допрос у церкви, а также ее подругу, которая посоветовала попроситься на постой к Ангелине.
– Ну что, пустила тебя Ангелина? – спросила она, тоже узнав девушку.
– Да, спасибо вам за совет, я хорошо устроилась, – ответила вежливая Вася.
– Да уж и не на чем. Было бы за что спасибо, – отозвалась старушка. – У Ангелинки, конечно, к хозяйству рука легкая. У ей и в доме чисто, и сытно. Она смолоду такая была, как и папаша ее, царствие ему небесное. Аккуратисты.
– Ага, – язвительно проговорила мрачная, интеллигентного вида старушенция, вступая в разговор.
– Да брось ты, Наташка, – первая старушка даже руками всплеснула от огорчения. – Ну что за язык у тебя такой, вот без костей прям! Это ж когда было-то? Уж лет тридцать прошло, а все ей этот грех вспоминаешь.
– Не тридцать, а двадцать пять. Да и грех этот не имеет срока давности. Муж-то ее с горя повесился, – сообщила мрачная старушенция Василисе. – Как их увидел, так выскочил из дома, побежал по улице как оглашенный, да в поле, да потом в лес. Полдня его не было. А вечером вернулся, пошел в баню, она-то думала, топить, глядь в окно, а дымка-то все нет и нет.
– Брось, говорю! – миролюбивая Александра Владимировна даже голос слегка повысила. – Прекрати гадости о человеке говорить! Нормальная Ангелина баба. В молодости все не без бревна в глазу были. Это уж сейчас грешить здоровье не позволяет, так что, Наташка, не гневи бога.