И не делай вид, что не знал о ее привычках, не поверю. Трепаться мне недосуг, так что прощай!"
"Говоривший резко встал, бросил на стол несколько скомканных сторублевок и ушел. Серж остался сидеть, глядя в пространство. Выкурив сигарету, он отодвинул нетронутую еду и побрел прочь из ресторана. Я пошла за ним. Ледяной ветер немилосердно задувал под парик. Неудобные каблуки постоянно подворачивались, к тому же я ужасно боялась упустить Радова из виду. Но профессор и не думал спешить. Похоже, он бесцельно слонялся по Центру, наконец купил в булочной отвратительный торт с масляными розами несъедобного вида и принялся ловить такси.
Профессор приехал в район Нижних Мневников. Убогое место. Каскады небольших блочных пятиэтажек. Квартиры тут похожи на клетки для канареек. Радов вошел в грязный подъезд с выбитой входной дверью и стал подниматься по лестнице, я на цыпочках последовала за ним.
– Кто там?
– Я, – ответил Радов, – открой, Зиночка.
Загремела цепочка, и невидимая Зина обрадованно проворковала:
– Ой, Сержик, входи.
Дверь с грохотом захлопнулась, я подлетела к ней и прижалась ухом. Слышно было буквально каждое слово. Спасибо строителям за картонные двери!
– Раздевайся, раздевайся, – ворковала женщина, – чайку попьем, что-то редко заходишь.
– Работы полно, Зинуля, времени совсем нет. Где Жорик?
– Сейчас явится.
– Не болит язва?
– Да он забыл о ней, как новый стал, все тебя добрым словом поминает.
Внизу раздались шаги. Я поднялась выше и через перила увидела, как на площадке возле Зининой квартиры появился мужик весьма специфического вида. Фигурой он напоминал старинный гардероб, одетый в короткую дубленую куртку. Мощный череп покрывала чахлая растительность.
– Зинка, бля, открой!
В соседней квартире истошно завопил младенец.
Зинка открыла. Мужик втиснулся внутрь, я опять подскочила к двери.
– Профессор! – обрадовался вошедший. – Ну, молодец, заглянул, уважил. Как дела?
– Неприятности у меня, Жорик, – сказал Радов, – помоги.