Фрида стояла чуть боком, и на шее у нее с левой стороны я увидела большое темное пятно. Нет, этого просто не может быть! Сколько раз бывала в гостях у Войцеховских? Да тысячу раз, и зимой и летом. Неоднократно видела Фриду в футболках и в блузках с открытым воротом. Никаких родимых пятен у старухи не заметила. Скорей всего – на снимке дефект. Но червь сомнения заполз в душу. Я позвонила Женьке и сообщила, что завтра подвезу ему на работу забытую книгу.
Глава 22
Нетерпение было столь велико, что в Женькин отдел я ворвалась ровно в десять утра.
– Как Лиззи провела ночь на новом месте?
– Чудесно, – отрапортовал эксперт, – приготовили корзиночку с подстилкой на кухне, но собачка, судя по всему, чувствовала себя там неуютно, так что пришлось пустить ее в спальню. В кровать, естественно, не положили, в кресле спала.
Я усмехнулась. Сто против одного, что уже завтра Лиззи станет нежиться на супружеском ложе. Не замечая моей ухмылки, Женька продолжал:
– А какой чудесный характер! Интеллигентный. Есть не требовала, гулять не просилась.
Ну что ж! Начался процесс превращения обычного человека в страстного собачника. Не пройдет и месяца, как терьерица будет выбирать между парной говядиной и рыночным творогом. Надо было видеть, с какой радостью Женька схватил «Питание здоровой собаки».
– Женечка, – сказала я ласково, – есть одна старая, очень ценная для меня фотография. Но на снимке образовался дефект, подскажи, как от него избавиться?"
"Эксперт взял фото, сунул под какой-то аппарат и через пару минут вынес вердикт:
– Снимок в отличном состоянии.
– Надо же, вот интересно. А может родимое пятно рассосаться?
Эксперт почесал нос:
– Думаю, нет. Только доморощенные экстрасенсы обещают избавить от опухолей, пятен и рубцов. Помочь может только хирург.
– Хочешь сказать, что родимое пятно можно удалить?
– Похоже, что так. Есть специальные методики. Приносишь справку от онколога и – вперед.
– Где это делают?
– Да везде – в Институтах красоты, например.
– А в конце сороковых умели убирать родинки?
– Думаю, да, но об этом лучше спросить специалиста. Слушай, а две собачки станут ругаться?
– Почему? – изумилась я. – У нас четыре живут тихо и мирно.
Домой я вернулась в растрепанных чувствах и позвонила Оксане. Она хирург, может, объяснит ситуацию?
– В конце сороковых? – переспросила Ксюша. – Если и делали нечто подобное, то лишь на кафедре косметологии в Первом меде, спроси там Августу Павловну, скажи, от меня.