Стоило Лиле или Жене крикнуть, как Лиззи начинала умирать. Тогда супруги стали ругаться шепотом в спальне за закрытой дверью. Но скандалы потеряли свою прелесть, попробуйте поругаться вполголоса. Просто неинтересно! То ли дело раньше: Лилька со смаком кидала чашки об пол, Женька лупил разделочной доской по столу. Теперь полная тишина. Пятница, суббота, воскресенье… Первый раз за много лет совместной жизни конец недели прошел как медовый месяц. Хотя, что это я! Именно в медовый месяц они ругались так, что их выселили из гостиницы.
В понедельник в дверь к новоявленным собачникам позвонила соседка. Переминаясь с ноги на ногу, она робко спросила у Женьки, не попала ли Лиля снова в больницу. Услышав, что его половина жива и здорова, соседка обрадовалась и простодушно пояснила: «У вас так тихо, думала, несчастье какое приключилось».
И вот теперь Женька хочет взять Карлотту.
К Войцеховским отправились во вторник. Степа отсутствовал, в питомнике распоряжалась Полина. Женька и Лиля отправились любоваться на собак, а я пошла искать Фриду.
Старуха мирно вышивала в спальне. В этот день на ней была тоненькая шелковая блузка. Воротничок расстегнут, на морщинистой шее даже следов шрама не видно. Золотые руки у Петра Львовича, Господь наградил.
– Чему обязана? – проворчала старуха, увидев меня.
Можно бы и полюбезней, особенно после того, как получили Рембрандта. Кстати, никто из Войцеховских мне так и не рассказал, что с картиной.
– Хочу книжку отдать, – завела я разговор, протягивая «Питание здоровой собаки».
– Степану верни, нечего ко мне лезть, – отрезала старуха, – не видишь, отдыхаю."
"Фрида явно находилась в боевом расположении духа. Смотав мулине, она проворчала:
– Зачем сюда без конца ездишь? Дел, что ли, своих нет? Это только Лариска, как все дети алкоголиков, обожала гостей. У нас, латышей, не принято являться без приглашения.
Фрида всегда недолюбливала подруг Люлю, но ко мне вроде раньше относилась неплохо. Ведь я сначала познакомилась со Степой, а уже потом с Лариской. В ответ на ворчанье старухи я протянула ей фото.
– Смотрите, в книжке нашла.
Старуха взглянула на снимок, и взгляд у нее стал мягче.
– Ах это! Мы с Вольдемаром в Сочи, наш первый совместный отдых.
– Вы здесь чудесно выглядите, – не покривила я душой, – даже родимое пятно не портит.
– Какое еще пятно? – возмутилась старуха.
– Вот здесь, на шее, с левой стороны.
– Не было у меня никаких родинок.
– Да будет вам, Фрида. Кстати, Петр Львович просил передать привет.