В конце концов на середину комнаты выскочил фальшиво оживленный ведущий и заорал: «Добрый вечер. Вас приветствует передача «Твои друзья».
– Стоп, – завопил режиссер, мужик лет пятидесяти, тоже в грязных джинсах, – стоп, какой идиот велел ему надеть фиолетовую жилетку?
– Сам надел, – возмутился ведущий, – фиолетовый освежает.
– Скажите, какой самостоятельный, – фыркнул режиссер и громовым голосом приказал: – Принесите розовую.
– Ни за что! В розовом выгляжу педиком!
– На самом деле ты кто?
Они попрепирались еще немного.
– Кретины!
В этот момент из другой комнаты заорали:
– Ванька!
Раздоров пошел в соседнее помещение, и через открытую дверь я услышала такой разговор:
– Сейчас же привези заказанное!
– Но, Геннадий Сергеевич, – заныл ассистент, – вы же знаете, тачка сломалась.
– Он уехал за книгами. Давай действуй, возьми такси.
– Ничего себе, такси! Это до Новых Черемушек сколько будет! Я столько не зарабатываю.
– Ладно, ладно, не прибедняйся. Ноги в руки, и вперед.
Раздоров вышел в коридор и с унылым видом поплелся к лифтам.
– Ванечка!
Парень обернулся.
– Вы мне?
– Тебе, ангел, в Новые Черемушки ехать? Хочешь подвезу туда и назад?
– За сколько?
– Просто так, по знакомству.
Раздоров обрадовался несказанно. Пока он собирался, я оглядывала потертую дубленую курточку, стоптанные ботинки, поношенные джинсы. На руке – часы «Командирские», одноразовая зажигалка и сигареты «Bond». Не похоже, что у мужика водятся деньги. Хотя в Париже именно настоящие богачи ходят в старых куртках и простых брюках.
– Не помню, где мы познакомились, – спросил Иван, когда «Пежо» двинулся.
– В гостях у Люды Кочкиной. Вы тогда с Раей Лисицыной пришли.
– Люда Кочкина, – пробормотал Раздоров, – не припоминаю такую.
Еще бы, ведь я ее только что выдумала.
– Хотя у Райки знакомых, – продолжал Ваня, – чертова куча.
– Красивая девушка. Фигура, лицо, все в ажуре.