Можно ли быть столь безответственной! А если бы дверцу открыла ты!
Ну и что? Меня хоронили бы в баночке из-под йогурта. В ней вполне уместилось бы то, что от меня осталось.
Зайка накапала себе валокордин и позвала Аркадия. Вдвоем дети принялись меня ругать. Ну надо же! Нет чтобы порадоваться, что мать жива. Но это были цветочки. Ягодки созрели к вечеру, когда приехал румяный и улыбающийся Александр Михайлович.
Полковник преспокойненько сел ужинать и демонстративно не говорил ни слова о взрыве. Разговор крутился вокруг утки с яблоками и печеной картошки.
– Не бросила?
– С какой стати?
– Думал, сегодняшнее происшествие надолго отобьет у тебя охоту дымить. Ну, кому насолила?
– Понятия не имею, – искренне ответила я. – Может, ошиблись. Перепутали одну иномарку с другой? Хотели банкира убрать, а досталось мне?
– «Пежо» в Москве не так много, не «шестисотый» «мерс», – покровительственно объяснил Александр Михайлович, – к тому же редкого цвета. Лучше вспомни, кто знал о поездке в парикмахерскую.
– Кто знал? Машка и Ольга.
– Больше никто?
Сказать про Ленку? Впутать бедную девушку, которая совершенно ни при чем, в расследование?
– Нет.
– Ладно, – бросил приятель, – сменим тему. Что ты искала в квартире погибшей Раи Лисицыной?
– Никогда там не была.
– Значит, признаешь, что имя и фамилия знакомы?
– Нечего на мне свои милицейские фокусы демонстрировать, – разозлилась я, – женщину не знаю, в квартире не была.
Полковник посмотрел в окно, потом почти ласково сказал:
– Душенька, нельзя же мерить всех по себе и думать, что мир состоит из одних идиотов.
– Я не идиотка!
– Только кретинки оставляют на месте преступления записные книжки.
– Вот это да. Как догадались, что моя?
– Элементарно, Ватсон, – ухмыльнулся полковник, глядя на мое растерянное лицо. – Позвонили по всем телефонам и выяснили, что у всех абонентов есть одна общая знакомая – ты.
– Ладно. У меня недавно украли сумку. Вор, наверное, пришел к Лисицыной и забыл книжку на кухне.
Александр Михайлович затянулся и тихо спросил:
– Откуда ты знаешь, что на кухне?
Вот черт, проговорилась.
– Не расстраивайся, – успокоил приятель, – там еще полно улик.