Легкий интерес возник в мутноватых зрачках, когда они сфокусировались на бутылке.
Баба села на угрожающе дрожащих ящиках, потрясла всклокоченной головой и прохрипела:
– Дай!
В моей богатой мужьями жизни имелся один алкоголик. И я великолепно знала, что тетка, пока не выпьет, невменяема. Протянутую бутылку алкоголичка ухватила твердой рукой и сделала гигантский глоток. Так путник глотает иссохшими губами ключевую воду.
Настойка оказала целительное действие. Полина даже попыталась улыбнуться и просипела:
– Ты кто?
– Ларису помнишь?
– Кого?
– Сестра у тебя была Лариса, помнишь?
– Ты кто?
– Ларису помнишь?
– Кого?
– Сестра у тебя была Лариса, помнишь?
Баба попыталась сосредоточиться, но, очевидно, мысли в голове расползлись, как тараканы, потому что она сказала:
– Да, не помню.
Досадно. От пьяницы еще можно было чего-то добиться, но от кретинки толку никакого. Тетка допила бутылку и через секунду снова захрапела на ящиках. Я постояла несколько минут в задумчивости, затем стала обозревать обклеенный объявлениями фонарный столб.
Вскоре к магазину подъехал «рафик» защитного цвета с красным крестом на окнах. Высунулся парень в весьма грязном халате и бодро осведомился:
– Где клиент?
– Здесь, – ответила я и ткнула пальцем в ящики.
Фельдшер вылез и в задумчивости уставился на Полину, потом вынес вердикт:
– Большое поле для деятельности.
Местные стоны о безумной стоимости услуг начали меня раздражать:
– Сколько?
– Двести рублей.
– Ладно.
– А то и двести пятьдесят, – заломил парень, почуяв выгодного клиента.
– Хорошо, – согласилась я, – но надо, чтобы девушка пришла в себя и смогла доехать до Москвы. И еще, учти, поезд в три часа дня.
– Девушка-розанчик, душечка-бутончик, – запел похмельщик, втаскивая безжизненную Полину в «рафик».
Пока он звякал биксом, я опять принялась звонить, на этот раз докторше Светлане Александровне из 18-й больницы.
Очевидно, сегодня был мой день, удача улыбалась, Светлана Александровна оказалась на месте. Выслушав просьбу и без обиняков назвав сумму, она согласилась ждать нас.
Примерно через полтора часа Полина уже смогла встать на ноги и даже двигать ими. На поезд мы не опоздали. В купе трепетная нимфа моментально захрапела, распространяя миазмы.