– Если тебе поднесут стрихнин, точно в один момент окочуришься, и нормальное давление не поможет, – хихикнул Петька.
Анна встала из-за стола и преувеличенно вежливо принялась благодарить Фриду за ужин.
Глава 28
Николай Марленович вытащил в прихожую довольно громоздкий железный ящик и гордо сообщил:
– Прошу любить и жаловать: дешифратор.
Я уставилась на почти неподъемный прибор и спросила:
– Точно он? В кино у шпионов такая малюсенькая коробочка, двумя пальцами ухватить можно.
Николай Марленович пожал плечами:
– В кино и из меня русалку сделают.
Выслушав тягостные инструкции, я, кряхтя, взяла прибор и мелкими перебежками потащилась искать такси. В прошлый раз математик был более галантен и довел до машины, но сейчас предпочел остаться дома. Оно и понятно. С неба сыпалась ледяная крошка, по земле разливалась грязная каша, ветер противно задувал под куртку, и я подумала, что идти к машине, если не близко, следует в пальто или шубе.
Дома я, к счастью, не попалась на глаза никому из детей и спрятала дешифратор в гараже. Завтра поеду в «Пиккадилли».
Но на завтра планы резко изменились.
Около часа позвонил Степка и принялся, как кот вокруг горячей каши, ходить кругами:
– Как дела?
– Спасибо, хорошо. А ты как?
Приятель замялся и сказал:
– Просто чудесно.
"Посудачив минут пять о циклонах и антициклонах, я решила облегчить Степкину жизнь и спросила в упор:
– Говори, зачем звонишь?
– Наверное, это все не очень вовремя, и ты сочтешь меня бесчувственным чурбаном, – заюлил Войцеховский.
– Давай короче.
– Завтра мы с Полей подаем заявление в загс.
Вот уж новость так новость. Правда, штампа в паспорте им придется ждать целый месяц, и время еще есть.
– Подъезжай завтра к пяти, – продолжал Степка, – регистрация в восемнадцать тридцать.
– Как регистрация? – ужаснулась я. – Вы же только заявление несете!
– А я договорился с заведующей, чтобы нас тут же и расписали. Чего канителиться? Правда, там очередь, но она ради нас останется после работы, поэтому и время такое дикое – полседьмого вечера.
Я треснула трубкой о рычаг и понеслась ловить такси.
Коридоры 18-й больницы – унылые, кишкообразные помещения, застеленные протертым линолеумом.